Хорошо, только держите руки на виду, — крикнул я, а затем куда тише добавил товарищу. — Знак показывать не смей. Иначе проблем не оберёшься. Ясно? Опусти нож.
— Да чего тут неясного, — тяжело дыша, проговорил парень. — Это же подмога?
— Очень на это надеюсь. — ответил я, поднявшись и показывая пустые руки входящему представителю МВД.
— Ну и ну, что вы здесь устроили, — недовольно проговорил лейтенант. — Настоящая кровавая баня. Ещё и всю стену взрывчаткой разворотили, и половину двора.
— Вы нас ещё обвините в том, что это мы этих уродов с автоматами и гранатомётами призвали, — устало проговорил я, поднимаясь. — Нашему преподавателю нужна срочная медицинская помощь, я всё, что мог, перетянул, но остановить кровотечение полностью не смог.
— Медиков сюда, с носилками! — крикнул лейтенант, и в зал вбежало двое санитаров в белых халатах поверх повседневной одежды. До последнего я контролировал, чтобы они занимались помощью, а не вредительством. Но, кажется, у них даже мыслей плохих не возникало.
— А вас я попрошу остаться и дать подробные показания, — предупредил милиционер. — Нужно как можно быстрее разобраться в произошедшем. Это и в ваших интересах. Как только всё расскажете, сможете вернуться домой. Естественно, после того, как снимете с себя одежду убитых.
— А да, конечно, — выдохнул я, стаскивая с себя не пригодившийся, к счастью, бронник.
— … в первую очередь фио, дата и место рождения…
— Вон мой рюкзак, в нём все документы, если взрывом не разорвало. — прокомментировал я, показав на изрешеченную сумку.
Никто возражать не стал, так что вскоре и мою личность, и Санину подтвердили. После чего пошли более заковыристые вопросы, но я никуда не спешил. Не сейчас, когда преподаватель уже едет в операционную, а затем реанимацию.
— Есть предположения, кто на вас напал и зачем? — внеся наши данные в протокол, спросил лейтенант.
— Это могли быть коммунисты, я слышал, что у них на нас здоровенный зуб, — достаточно уверенно ответил Саня.
— Вы тоже так думаете? — посмотрев на меня, уточнил сотрудник МВД.
— Понятия не имею, кто это может быть, — пожав плечами, ответил я. — Даже лиц их не видел, они все в балаклавах.
— Это легко исправить, — усмехнулся лейтенант и, натянув на себя тонкие медицинские перчатки, сдёрнул с ближайшего бандита балаклаву. — Обычный бандюк, каких у нас сотни. Только вот с оружием всё совсем непросто. Автоматы — не то что можно даже по крупному блату достать, не говоря уже о гранатомётах…
А вот я с ним был совершенно не согласен. Конечно, противник мог быть просто из бритых качков. Но характерное отсутствие бровей и ресниц, да ещё и со следами-синяками, выдавало его с головой. Не делая поспешных выводов, я кивнул на соседнее тело и милиционер, не став спорить, открыл лицо второму.
— Господи, что за уроды, — пробормотал он. — Что с ними не так?
— Они убрали эпиляцией все волосы на теле, чтобы не оставлять свою ДНК, где ни попадя. Я такое уже видел. Во время терактов две недели назад. Когда на Навагинской подорвали машину. А ещё я видел такие же следы на голове у обезьяны на пляже.
— Это что, шутка какая-то? При чём тут обезьяна? — возмутился молчавший до этого Саня.
— А кажется, что я смеюсь? — мрачно спросил я. — Эти твари Филиппа подстрелили, ни за что ни про что.
— Давайте все успокоимся, и вы мне в подробностях расскажете, что за обезьяна, — предложил лейтенант. И я легко согласился.
Глава 10
— Тащ капитан, они все лысые, будто младенцы. И ведь не бритые, а именно лысые. Даже под кожей этих, как её, луковиц нет, — сказал один из милиционеров, что-то записывающий в блокнот.
— Может, их радиацией приплющило? Ликвидаторы? — предположил другой. — Я слышал, что они от радиации лысеют.
— Что, и этот? — капитан недовольно указал карандашом на того, которого я затащил в спортзал. — Ему бы в Чернобыле лет пять было. Нет, тут что-то другое.
— А давайте вернёмся к моему вопросу? — недовольно проговорил я.
— Простите, господин Пожарский, но всерьёз обсуждать связь между облысевшей обезьяной и группой киллеров. Нет уж, — недовольно посмотрел на меня капитан. — И вообще, вы гражданское лицо, кадет младших курсов, проходите как свидетель. Ещё разобраться надо, как у вас оказалось оружие и не превысили ли вы пределы самообороны.
— Понял, — проговорил я, усмехнувшись, и достал телефон. — Всё решаемо.
— Ну посмотрим, как вы это решите… — донеслось мне вслед, но я не обратил на сарказм никакого внимания, уже набирая заветный номер.
— Слушаю, — раздался недовольный, чуть хриплый голос главы СИБ.
— Филипп серьёзно ранен. В нас стреляли из гранатомёта. Мы положили сколько смогли, но большая часть террористов ушла, — короткими, быстрыми фразами описывал я ситуацию. — Милиция не идёт на контакт. Нужны полномочия и право действовать.
— Князь… я прекрасно в курсе ситуации, держу её на личном контроле. Оперативная группа уже подъехала, преследуют часть нападавших, — ответил Лебедь. — Как схватят террористов, приедут к вам. Послушай, Иван, будь добр, не лезь в работу профессионалов. Спешка нужна только при ловле блох, нам же нужны не рядовые исполнители, которых меняют как перчатки, а заказчик.
— Вы и без того знаете заказчика. Как и я.
— Это ещё не доказано, он может служить лишь чьим-то сторонним интересам. К тому же мы всячески пытаемся уйти от этого беспредела. На дворе уже не девяностые, — пробовал увещевать меня глава СИБ.
— Что-то незаметно. За три последних месяца на меня покушались восемь раз. Выглядит так, будто вы не только не исполняете свои обязанности, но и болеете за другую сторону. Хотите, чтобы меня прикончили, да вот никак не получается.
— Восемь раз? — на том конце послышался смешок. — Это вы, князь, лишь про тех, кого моим ребятам взять не удалось. А так семнадцать.
— Очень рад за ваших специалистов, непонятно только, почему они до сих пор не вышли на заказчиков. По крайней мере, на промежуточное звено, чтобы не было этого бардака, — недовольно проговорил я, вспоминая, где и когда могли задержать остальных. Вообще, теоретически, вполне могли отработать, просто до реальной угрозы
