делили. Так хотел отец братьев Рахмановых.
Дядю Захар очень уважал и любил. Но Платон… Если с Родионом Захар ещё находил общий язык, то с Платоном собачился с самого детства.
— Ты что? Сам глаз положил на эту малолетку? — Платон заржал, всматриваясь в сверкающие глаза Захара.
— Если тебе взбрело в голову пристроить член в девку, так иди и навести Вепрева. Он предоставит тебе шлюх самого разного сорта. А эту девочку оставь в покое. Даже смотреть в её сторону больше не смей.
— Ты чего так взвился, Захар?
— Топай. На выход, — резко процедил, давая понять, что никаких возражений не потерпит.
Платон видел решительную мину, стывшую на лице Захара. Он не отступит. Что же. На первый раз уважит кузена. Кроме того, возможно, завтра Захар уже не посмеет и трепыхаться. Родион очень зол и может просто придушить кузена.
Платон направился на выход. Захар следом за ним.
Бросил взгляд на Илью. Илья один из самых преданных людей, которым Захар доверял. Не хотелось уходить без него, но и здесь нужно иметь своего человека. Надёжного человека.
Пока Платон закурил, встав у своего внедорожника, Захар положил ладонь на плечо Ильи.
— Останешься здесь и будешь обо всём докладывать. В частности, если Платон опять нарисуется в моём доме, сразу же позвонишь. За девчонкой будешь приглядывать.
— За обеими?
— До старшей мне дела особого нет. За малой присмотри. Но и со старшей ничего дурного приключиться не должно.
— Захар, Родиону это не понравится.
— Я сам решу свои дела с Родионом.
.
.
Родион Захара не нашёл вечером. Кузен куда-то свалил. Сейчас Родиону доложили, что Захар явился в свой дом. Так же и о визите Платона к девушкам Родиону было известно. С братьями он ещё поговорит об их визитах к Регине и Людмиле. Не нравилось ему, что они туда шастают.
Захар объявился. Уже хорошо. Не сбежал паршивец.
Судя по всему, кузен направится в дом Рахманова старшего. Прекрасно. Люди Родиона Захара впустят, но не позволят покинуть пределы особняка, пока домой не подъедет Родион. Больше удрать у Захара не получится.
Родион направился к Людмиле. Из своих источников знал, что девушка подалась в школу, в которой с завтрашнего дня будет учиться Регина.
Люда только вышла за ворота школы, как сразу же узнала внедорожник Рахманова. Хозяин машины стоял рядом и пристально смотрел на девушку.
Людмила снова почувствовала себя неловко. Было в мужском взгляде что-то такое хищное, даже порочно-пугающее. Смотрит так самоуверенно, словно уверен в собственной неотразимости, привыкший, что по одному щелчку его пальцев приказы исполняются.
Рахманов и сам не понял, какого чёрта припёрся сюда, когда у него дел по самое горло. Но хотелось лично убедиться, что у девочки всё в порядке. Хотелось её увидеть. Теперь, когда он знает какое шикарное тело скрывается под бесформенными тряпками, которые она носит, Родион не отступится от желаемого.
Девушка эта Его.
Его собственность, даже если этого и не знает.
— Иди сюда, Люда, — он протянул ей свою ручищу.
Девушка настороженно смотрела на сильную мужскую руку с чётко выступающими тяжами жил и не шевелилась.
— Подойди, сказал!
— Чего ты хочешь?
— Странный вопрос. Тебе в подробностях рассказать? Или показать?
Людмила покраснела, развеселив мужчину.
— За тобой приехал, — он сам подошёл к ней, схватил за локоть и подвёл к машине. Открыл дверцу, но садить в салон женщину не спешил. Обвил руками её тонкую талию и завис на красивом лице. Взгляд сместился к пухлым губам, вкус которых он помнит. Никогда больше не забудет. Невозможно. Ничего вкуснее никогда не пробовал.
Людмила облизнула губы, настороженно смотря на мужчину.
— Здесь же дети ходят, отпусти! — Она отвернулась, остро чувствуя запах дорого мужского парфюма и чего-то ещё терпкого, по-настоящему мужского, присущего лишь ему одному.
— И что? — ухмыльнулся, — я ничего неприличного не делаю. Ещё даже не поцеловал тебя. Не нагибаю и не деру прямо на виду у всех, хотя не скрою, хочется. Только драть я буду тебя там, где нас никто не увидит.
Людмила не удивилась такому ответу. Мужчина дерзок, нахален, властный и беспринципный. Он пугает её.
Девушка прогнулась в пояснице, выгибаясь, стремясь удалить своё лицо как можно дальше от его лица, только сделала лишь хуже. Он склонился к ней очень близко. Если она попытается встать ровно, то непременно соприкоснётся с его губами своими.
Люда в который раз отметила, какой мощный этот мужчина.
Его руки с силой сжали её фигурку. Казалось, что стоит Рахманову сдавить её и раздавит. Но Родион не причинял боли, чётко рассчитывая силу.
Светлые глаза девушки расширились, когда губы мужчины едва ли не соприкоснулись с её губами. Он слышал, как загромыхало сердце в её груди.
Рахманов нахмурился. Её страх перед ним уже стал раздражать.
Мужчина прикоснулся губами в бешено бьющейся синей жилке на её шее.
Девушка попыталась рвануться прочь. Только кто же её отпустит. Родион держал крепко.
Людмила едва проглотила ком в горле, обжигая частым жарким дыханием мужскую щёку.
Родион дурел от этой девчонки. Они стоят перед школой, а он залип на ней и не может оторваться. Вдыхает её запах и кайфует. Чистая и сладкая девочка. Хочет её так сильно, что в штанах снова начался пожар. Член упёрся в ширинку и непонятно как в таком состоянии он сядет за руль.
Хотелось швырнуть девчонку на заднее сиденье авто и дать полную волю всем своим желаниям. Взять её. Присвоить.
Но ведь после она будет чувствовать себя жертвой, а его возненавидит. Не хочет Рахманов видеть ненависть в этих красивых голубых глазках.
Как избавиться от невероятной тяги к девчонке?
Этой ночью пытался забыться с одной из шлюх, которую ему привёз Ринат. Только не помогло. Трахал одну девку, а мыслями был с другой. Патология, не иначе. Никогда такого не было. Чем бы не занимался: шлюхами, делами или решением личных вопросов, все мысли то и дело плавно стекались к одному: к Людмиле.
Родиона подбешивало это неприятное чувство зависимости от девчонки. Но побороть его не помог. Ему просто надо затащить её в постель и нещадно поиметь во всех плоскостях, каких только пожелает. Не сомневался, что вытрахает таким образом всю ту дурь, которая бьёт ему в голову сейчас.
Сделав над собой волевое усилие, Родион отпустил девушку.
— Садись в машинку, милая.
Людмила подчинилась. Вряд ли она могла бы перечить ему. Бесполезно. Хорошо, что отпустил. Невыносимо пребывать в его объятиях. Волнительно и страшно одновременно.
— Куда мы поедем?
— Узнаешь. Тебе понравится, — ответил и послал
