- Мальчик взрослеет. Что-то там Антоша цепляет в душе нашего змеёныша, это точно.
- Я поговорю с ним и скажу тебе его решение.
- Договорились. Бой будет знаковым. Сыграем?
- Давай! На сотню?
- Ты думаешь, бой будет настолько выдающимся?
- Думаю! Крайт не упустит момента покрасоваться перед публикой и опустить твоего гладиатора в очередной раз. Он все еще в обиде, что ты стал спонсором Антона. Оказывается, он думал, что после того, как Волк перестанет участвовать в боях на Арене, ты заберешь его к себе.
- Он тебе так и заявил?
- Нет, но я и сам не дурак. Вижу, откуда и куда ветер дует.
- А ты, в свою очередь, обиделся на него за стремление быть под моим крылышком?
- Он и так под твоим крылышком все время, думаешь, я не замечаю ваших интимных шушуканий?
- Завидуешь?
- Еще чего! Я, конечно, не буду держать его насильно, но пока что Крайт мой боец, и пока действует контракт… Не смей тянуть к нему свои лапы!
Максим от души рассмеялся, услышав это собственническое замечание. Да еще и не от кого-нибудь, а от Дальского.
- Ты к нему привязался, признай это! – попросил он, вытирая слезы.
- Не выдумывай, – фыркнул Дальский. - У нас обычные деловые отношения, приправленные хорошим сексом.
- Это так мило, Гор! Ты его ревнуешь.
- Заткнись, Макс. Это тебя не касается.
- Ладно-ладно! Молчу. И я поддерживаю твою ставку. Чувствую, то еще мочилово будет.
- Обмоем новый спор?
- Обмоем. Коньяк или виски?
<center>***</center>
- В субботу у тебя бой на Арене с Антоном. Согласен?
Крайт резко вскочил с кровати, прижимая к уху телефон. По полу, соскользнув с его колен, разлетелись черновики с мелкими убористыми записями и корявыми, на скорую руку нарисованными графиками.
- Да!
Дальский громко фыркнул на той стороне провода.
- Не заводись ты так! Уверен?
- Да!
- А диплом это тебе случайно не помешает защитить в понедельник?
- Нет!
- Хм-м-м… Ну, хорошо… Раз ты так уверен… На этот раз все будет по-взрослому. Мы с Максимом делаем на вас ставки, так что уж постарайся выиграть. Тогда после защиты диплома я одарю тебя чем-нибудь стоящим.
- Могли бы и не говорить мне этого! – улыбнулся Крайт своему отражению в зеркале шкафа. - Навешать Антоше мне и самому будет приятно!
- Готовься.
- Это Змеелов пусть готовится песка наесться!
Закончив разговор, Крайт упал обратно на кровать и уставился в потолок. Через десять минут его бездумных валяний в комнату заглянула улыбчивая девчоночья физиономия.
- Ванька, ты чего не учишься? – ехидно спросила она.
- Учусь, Поля! – Крайт сел и стал собирать с пола разбросанные бумажки.
- Да ты в потолок пялишься, а не учишься! – оскалилась Поля. – Неужели влюбился в какую-то девчонку из универа?
Крайт отмахнулся.
- Скорее, наоборот! Чего хотела?
- Тебе костюм приготовить для выступления?
- Чё? – Крайт удивленно вскинулся, соображая, откуда сеструха знает о скорой схватке на «Арене», и только через секунду сообразил, что она говорит про защиту диплома. – А-а-а, костюм? Ну, приготовь!
- Пошла гладить рубашку! – кивнула Поля и закрыла дверь.
- Так! Лицо надо поберечь, чтоб хорошо выглядеть перед преподами! – постановил для себя Крайт. – Антоша, правда, со своим балетом и принципами все равно не осмелиться в зубы дать, так что можно быть спокойным.
Он соскользнул с кровати и подошел к зеркалу. Приосанился. Улыбнулся чарующе собственному отражению. И отражение так же располагающе и даже соблазнительно улыбнулось ему в ответ.
- А теперь будем репетировать улыбку «поставьте мне хороший балл, а я за это вам отсосу или еще чего надо сделаю в любое удобное для вас время»! – дал ему задание Крайт. - Главное расположить к себе преподов, и тогда они, пялясь на меня, прекрасного, не будут слишком сильно вслушиваться в то, что я несу.
<center>***</center>
- Ну что, Змеелов? Готов выйти на Арену? – Максим хлопнул Антона по плечу.
- Готов! – тот в последний раз проверил, плотно ли сидят на бедрах штаны и хорошо ли закреплены на руках белые бинты. Любая неплотно пригнанная деталь гардероба могла быть использована противником для захвата, и лишняя проверка никогда никому не мешала.
Носить перчатки в «Клубе» было не принято, но и с голыми руками обычно никто на Арену не выходил, иначе в бою можно было, как минимум, лишиться кожи на костяшках. Антон принимал эту полумеру. Выполняя приемы айкидо, он и вовсе не использовал защиту для рук, но, научившись совмещать стили, он вслед за Волком начал бинтоваться.
Веки, переносицу и виски он так же, по примеру наставника, окрашивал черной краской для того, чтобы сложно было различить черты его лица. Излишняя узнаваемость могла привести к тому, что его распознал бы кто-то из знакомых семьи Томиных. Этот человек мог впоследствии «обрадовать» патриарха семьи новостью о недостойном блудном сыне, который смеет порочить честь самурая, занимаясь недостойными вещами, то бишь избиением на потеху публики ради денег. Таких последствий Антон искренне не желал, поэтому его лицо после нанесения грима перечеркивала широкая черная полоса, подобно маске, добавляющая дополнительную агрессивную ноту его внешности.
- Раз готов, значит, марш на Арену! – бодро скомандовал Максим. - И имей в виду, мы с Дальским ставим каждый на своего гладиатора, и я просто обязан макнуть Егорушку носом в грязь после своего последнего проигрыша. Так что, если выиграешь, получишь приличный бонус.
- Буду стараться! – серьезно кивнул Антон.
Расправив плечи, он, не колеблясь, продефилировал через широкие ворота и вышел под слепящий свет софитов на пока еще девственно чистый, не окрашенный кровью песок Арены. Шум толпы, приветствующей его, на мгновение оглушил, и, хотя Антон не видел зал из-за яркого света направленного на Арену, по накатившему на него гаму он прекрасно понял, что людей собралось как никогда много.
Из прикрепленных под потолком динамиков полился быстрым ручьем бодрый голос конферансье:
- Представляем вам недавнего новичка, который уже удостоился права называться гладиатором и, вполне возможно, вскоре может стать нашим новым чемпионом. Прошу любить и жаловать – Змеелов!
В вышине над головой Антона шум рассыпался на сонм громких оваций.
- А теперь, – перейдя на интимный полушепот, возвестил конферансье. - Приветствуйте нашу сияющую на небосклоне славы звезду. Смертоносного, прекрасного и такого желанного Крайта!
Последние слова он буквально прокричал в микрофон, и зал тут же всплеснулся хлопками ладоней и восхищенными выкриками. Антон внутренне напрягся, ожидая выхода на Арену своего противника. Обернулся к распахнутым воротам и заметил, как из тьмы к свету плавно движется гибкое поджарое тело.
Крайт скользил. Его походка была невероятно легкой, и Антону даже почудилось, что он не оставляет следов на песке. Его руки, ноги - весь он от макушки до пят двигался очень плавно, и по незнанию можно было подумать, что тело этого бойца совершенно не имеет костей.
Антон буквально силой заставил себя отвлечься от этого гипнотизирующей походки и, моргнув, сосредоточился на дальнейшем непредвзятом изучении соперника.
Одет Крайт был в такие же, как у самого Антона, легкие черные брюки, а по его обнаженному торсу, как обычно, скользила, переливалась чешуей, как живая, огромная вытатуированная змея. Наглядевшись с полминуты на ее хищные изгибы, Антон наконец-то поднял взгляд выше и вгляделся в лицо гладиатора.
Крайт не использовал макияж. Смело демонстрировал всем заинтересованным людям свое лицо. Узкие губы, черные с синим отблеском волосы, изящный нос и черные же гипнотизирующие глаза, пристально глядящие из-под челки. Весь тот металл, которым был буквально утыкан Крайт во время тренировки, в этот раз отсутствовал. Это позволило Антону рассмотреть его вблизи, так сказать, в натуральном виде, и также помогло осознать, что к этому бою змей относился более серьезно, чем к предыдущему.
