воспоминания.
– Я должна подумать… – Сидни опустила голову, борясь с противоречивыми чувствами.
– К слову, этот препарат предоставляется бесплатно, – заявил доктор Стивенсон, – вне зависимости от того, есть ли страховка у человека или нет. Но когда препарат выйдет на коммерческий рынок, – а мы уверены, что это случится в ближайшие годы, – то одна таблетка будет стоить несколько десятков тысяч долларов.
Сидни не могла поверить своим ушам. Она получила приличную страховую выплату после смерти Роджера, которая позволяла содержать ее дочь в одной из лучших психиатрических клиник Калифорнии, но даже эта сумма не позволила бы ей приобрести такой дорогой препарат в будущем. Ее маленькая пятилетняя дочь посмотрела в глаза матери и продолжила повторять свое коронное во всех смыслах слово, словно заклинание, которое должно было вернуть отца.
– Я думаю, у вашей дочери может сложиться потрясающее будущее, – прервал молчание врач, его голос звучал убедительно. – Я вижу в ее глазах такой потенциал, такую силу духа, но нам нужно освободить ее от этих оков травмы. Нам нужно ваше согласие.
– Хорошо, – наконец произнесла Сидни после долгой паузы.
Доктор Стивенсон протянул матери документ из нескольких листов – официальное согласие, которое должно было спасти ее дочь от безнадежного существования в мире повторяющихся кошмаров. Она пробежала глазами по словам о «добровольности», «освобождении от ответственности за возможные последствия приема препарата», «конфиденциальности», по сложным медицинским терминам и другим пугающим формулировкам. Каждая строчка документа была написана мелким шрифтом, как будто специально затрудняя понимание. Сидни долистала документ до последней страницы и поставила свою подпись – решение, которое изменит жизнь ее дочери навсегда.
– Вы сделали верный выбор, миссис Эйрд, – сказал врач, аккуратно складывая подписанные документы.
– А он был у меня? – Женщина покачала головой с горькой усмешкой. – Или риск неизвестных последствий, или Анна так и останется здесь до конца своих дней, повторяя одно и то же слово.
– Во всяком случае, я точно уверен в одном. – Мужчина забрал подписанный документ и убрал его в папку. – Эта продвинутая технология станет первой и последней, которой воспользуется ваша дочь, чтобы решить проблему с травмой от потери отца.
И как же этот доктор был не прав в своем прогнозе…
* * *
Маленькая Анна открыла глаза медленно, словно просыпаясь от очень долгого сна. Она лежала на кровати в своей «королевской» комнате – так называл ее отец эту детскую с розовыми обоями и белой мебелью. Девочка молчаливо смотрела на лучи утреннего света, что пробивались сквозь кружевные занавески на окне, создавая причудливые узоры на потолке. Она повернула голову к двери и увидела, как прямо возле нее стоят ее мама и незнакомый мужчина.
– Анна, дорогая! – радостно заявила Сидни, видя, что ее дочь перестала повторять то болезненное слово и впервые за месяцы посмотрела на нее осознанно. – Как ты себя чувствуешь? Ты меня узнаешь?
– Неплохо, мама, – дочь тяжело вздохнула и подозрительно посмотрела на стоящего рядом мужчину. – А кто вы такой?
– Я… – Адам не знал, что ответить, растерянно переглядываясь с Сидни.
– Милая, это же твой папа, – мягко сказала Сидни, присаживаясь на край кровати.
– Папа? – удивленно посмотрела девочка на мужчину, в ее глазах не было ни малейшего узнавания.
– Дорогая… – Сидни присела на кровать прямо возле дочери, осторожно взяла ее за руку. – Ты попала недавно в аварию, не помнишь? Мы ехали всей семьей на дачу к бабушке.
Дочь отрицательно покачала головой, ее брови нахмурились от попытки вспомнить.
– Это даже хорошо, что ты не помнишь, – продолжила мама Анны, стараясь говорить как можно более успокаивающим тоном. – Мы ехали в машине, но навстречу нам внезапно выехал пьяный водитель на внедорожнике, из-за чего мы попали в аварию. К счастью, никто серьезно не пострадал.
– Навстречу? – удивленно спросила девочка и прищурила глаза, пытаясь восстановить обрывки воспоминаний. – Мне почему-то кажется, что в машину… ударило справа.
– Ты путаешь, дорогая. – Сидни обняла свою дочь и слегка покачала из стороны в сторону, как делала, когда Анна была совсем маленькой. – В целом все хорошо, мы не пострадали, но доктор сказал, что у тебя может возникнуть временная амнезия – потеря некоторых воспоминаний.
– Что это такое? – спросила девочка, ее голос звучал тихо и неуверенно.
– Короткая потеря памяти и похоже, что ты забыла своего папу. – Сидни повернулась к Адаму с извиняющейся улыбкой. – Вот мы и узнали, кого наша дочь любит больше.
Миссис Эйрд слегка посмеялась, чтобы разрядить напряженную обстановку, но вышло неудачно: ребенок все так же подозрительно смотрел на своего «папу», не узнавая в нем родного человека.
– Ну что ж, может, снова поедем на дачу к бабушке? – предложил Адам, пытаясь наладить контакт с девочкой. – Как тебе такая идея, принцесса?
Девочка сначала порадовалась предложению поездки – ее глаза на мгновение загорелись, но, услышав последнее слово, резко убрала улыбку, будто никогда в жизни не радовалась и не улыбалась. Что-то глубоко внутри нее болезненно отреагировало на это слово.
– Не называй меня так… папа, – с трудом выговорила она «звание» Адама, словно это слово жгло ей язык.
За всем происходящим наблюдала взрослая Анна, которая так и оставалась невидимой гостьей этой сцены. Теперь она знала всю правду о себе и своем отце, о том, как ее детские воспоминания были стерты химическим препаратом. Сцена перед ней остановилась: «актеры» будто решили поиграть в ледяной танец [10]. Анна обернулась и продолжила осматривать свою комнату, ожидая, что случится дальше.
– Теперь тебе нужно помочь нам, – сказала маленькая девочка, и взрослая Анна поняла, что та обратилась именно к ней.
Девушка обернулась – перед ней находилась только ее маленькая копия, которая сидела на полу рядом с игрушечным замком и что-то рисовала цветными карандашами, а мама и «псевдопапа» исчезли, словно растворились в воздухе.
– Но каким образом? – спросила Анна ребенка, опускаясь на корточки рядом с ней.
– Спаси меня… а точнее, нас, – ответила девочка.
13
– Я не могу изменить прошлое. Если я сейчас выбегу из комнаты и проколю колеса машины, то на что это повлияет? – Анна пожала плечами, прислонившись к стене своей детской комнаты. – Это же просто воспоминание.
– Ни на что, – ответила девочка, аккуратно раскрашивая солнышко желтым карандашом, – ты лишь отсрочишь неизбежное.
– Может, по эффекту бабочки все пойдет иначе? Может, Роджер перестанет пить, жизнь наладится? – предположила Анна с надеждой в голосе. – Как-никак, а финансовый кризис должен скоро закончиться… хотя через несколько лет придет новый.
– У тебя на руках не машина времени, а возможность вернуться обратно, увидеть правду и как-то на себя повлиять, – терпеливо объяснила маленькая версия.
