Тот уже знал о ней достаточно, чтобы упрятать за решетку на очень долгий срок. Но если ей из-за него придется бежать в ночь, вряд ли она сможет вернуться к прежнему образу жизни. Он заставил ее стать собой. Раньше ей удавалось быть настоящей, истинной Самантой Джеллико только в редчайших случаях. Она все еще мыслила категориями грабителя, но… но уже далеко не всегда. Горизонты ее жизни расширились. Она меньше оглядывалась и больше смотрела вперед. И это состояние казалось ей чем-то хрупким и драгоценным.
Неужели Мартин задумал вернуть ее в прошлое? Учитывая то обстоятельство, что до вчерашнего дня она считала его мертвым, подобные методы были не совсем справедливыми. Мартин всегда имел макиавеллиевский склад ума и считал, что цель оправдывает средства.
Саманта глубоко вздохнула. Исход любого варианта казался одинаково дурным. Все плохо. Плохо для свободы. Плохо для здоровья, плохо для сердца.
Глава 8
Среда, 21.18
– Какая наглость! – пожаловалась Саманта, подбирая палочками китайскую лапшу, которую сунула в рот, и только потом негодующе ткнула палочками в экран телевизора.
– Они даже не показали ту часть, где Риптон объявляет, что мы хотим вернуть картину!
Рик, сидевший рядом на диване, стащил с ее тарелки кусочек цыпленка с грибами. В другой момент она непременно поинтересовалась бы, зачем он заказал говядину с брокколи, если без зазрения совести поедает ее цыпленка, но сейчас ей было приятно, что он предпочитает разделить с ней ужин.
– Это гламурная передача. Наподобие светской хроники, – пояснил он, жестикулируя своими палочками. Им все равно, кто это сделал, лишь бы об этом говорили.
– Но мы ни о чем таком же говорили.
– Зато показались на всеобщее обозрение. Это единственное требование.
– В таком случае почему мы показались на всеобщее обозрение?
– Потому что гламурные передачи нам не важны. Мы пытаемся впечатлить полицию.
– Это что-то новенькое.
– Ничего не поделать.
Саманта взглянула на большие напольные часы в углу. Начало десятого вечера. Стоуни уже прилетел и теперь, наверное, растянулся на диване Делроя. Удирать из дома две ночи подряд не слишком разумно, но ей позарез необходимо потолковать со Стоуни.
– Странно, что Уолтер не позвонил тебе, – резко бросил Рик. Уж не научился ли он читать мысли? – В Пал м-Бич, должно быть уже все известно.
– Он смотрит только телевизионные игры.
– Значит, ты ему не звонила?
– Звонила. Пока ты был у Риптона. Он считает, что я идиотка и должна бежать в Париж.
– Неужели? – Рик выпрямился и перетащил очередную порцию цыпленка на свою тарелку. – И что ты ответила?
– Весна в Париже не место для одиноких женщин. Это так обидно! – улыбнулась она. – Скажи, это испортит твою сделку с владельцем отеля?
Рик пожал плечами:
– Кто-то стащил мою картину. Это бросает на меня тень. Создает впечатление моей слабости. Вполне возможно, что Мацуо Хосидо в этот момент искренне смеется надо мной, собираясь повысить окончательную цену на миллион-другой, и добавляет к договору несколько условий, вряд ли для меня приемлемых.
– Я знаю кое-кого в городе, – тяжело вздохнула Саманта, – и могла бы порасспросить людей.
Ожидание и безделье сведут ее с ума, а ей нужен предлог, чтобы выбраться из дома. И это даже не будет ложью.
– Прекрасная идея. Добиваешься, чтобы, тебя увидели с известными ворами и грабителями?
– Кто говорит, что я позволю себя увидеть, умник ты этакий? Насколько я понимаю, ты хочешь вернуть картину. Каким образом – это не важно.
– Не знаю, как объяснить тебе, Саманта, но Горстайна ты не смогла очаровать. Мало того, он твой враг.
– Об этом я ничего не знаю.
– Пойми, это делает его опасный, – продолжал Рик, словно не заметив, что его перебили. – Он не станет подобно Фрэнку Кастильо смотреть сквозь пальцы на твои проделки. А я готов рискнуть процессом, основанным на пустых предположениях и слухах, чем на снимках и записях твоих разговоров с преступниками.
При одном слове «процесс» ей стало дурно. Саманта уставилась на профиль сосредоточенно жующего Рика. По телевизору шла одна из серий фильма «Закон и порядок», и он изредка вскидывал глаза на экран. Ничего не скажешь, он знал, на какую клавишу нажать, чтобы заставить ее сидеть тихо.
– Фрэнк не смотрит на меня сквозь пальцы. Он понимает, что у меня другие способы добиваться своего.
– Особенно потому, что ты помогла ему раскрыть два убийства, – буркнул Рик.
– Я могла бы очаровать Горстайна, если бы захотела, но в этих обстоятельствах не вижу смысла.
– Угу. Что это означает? – Рик продолжал пожирать лапшу. – Что это означает? – повторил он.
– М-м… я очаровала тебя, приятель, и могу свести с ума любого.
Вот тебе!
Саманта сунула в пустую коробочку из-под риса остатки цыпленка. Конечно, Уайлдер придет и уберет, но Сэм все еще было не по себе, когда другие люди убирали за ней. Да, экономки и дворецкие – все это хорошо и удобно, но она терпеть не могла, когда кому-то приходилось устранять устроенный ею беспорядок.
Видя, что Рик по-прежнему ест, она встала и выпрямилась.
– Я иду спать. А завтра, пока ты будешь проводить совещание, я снова отправлюсь за покупками. Твоя светская жизнь почти истощила мой гардероб. – И поскольку она не могла продолжать спор, не зная точно, как он настроен, то, остановившись в дверях, добавила: – Если мы, конечно, по-прежнему собираемся посещать вместе светские тусовки.
Рик отшвырнул тарелку, молниеносно оказался на ногах и двумя шагами пересек комнату. Прежде чем Сэм успела опомниться, он схватил ее за руки, дернул на себя и закрыл рот поцелуем, горячим, жадным и слегка отдающим сливочным сыром.
У нее мгновенно закружилась голова. Сэм тут же забыла обо всем, как всегда, когда он был рядом, независимо оттого, какой бы пресыщенной она ни была, как бы много ни знала о потребностях и алчности и о том, на что способны люди для защиты своих интересов. Вероятно… нет, очевидно, он считал ее одним из своих интересов.
Сэм застонала, запуская пальцы в его черные вьющиеся волосы. В ответ он сжал ее попку и притиснул ее бедра к своим. Боже, как она может отказаться от всего этого?
– Мы еще не закончили, – бормотал он между поцелуями. – И вопреки здравому смыслу я, зная, что ты хочешь получить кое-какие ответы, готов дать их тебе при условии, что ты будешь вести себя смирно и не дашь Горстайну повода для подозрений.
Если повезет, Горстайн так и не узнает, что она задумала.
– Обещаю, Рик.
Он просунул ладони под ее футболку.
– А теперь можно и наверх, правда?
– Господи, поскорее!
