Читаем без скачивания Калашников С.А. Внизу наш дом. - Калашников С.А.

С другой стороны, верховная власть наша нынче в затруднительном положении — на самых горячих направлениях в Киевском и Западном Особом военных округах возможна даже частичная потеря управления войсками. Вот и выходит по всему, что в ближайшие дни на особо мудрые руководящие указания из Москвы нам рассчитывать не стоит — своими головами думать нужно.

- А, если неправильно поступим, кто за это будет отвечать? - с настоящей партийной прямотой спросил товарищ Бойко.

- О правильности или неправильности наших действий будут судить по тому, насколько успешно действовал противник. И по нашим потерям, конечно. Если победим, нарушив приказ — до смерти не накажут. А вот за бездействие, промедление, утерю инициативы… сами понимаете - мы ведь люди военные, - я изобразил кислую улыбку.

***

Сажаю У-2 на аэродроме Тирасполя. Просторное лётное поле пустынно. Далеко, на противоположной стороне, затянутый чехлами, стоит на козлах двухмоторный самолёт, похожий на СБ. Отсюда он кажется каким-то ненастоящим, ущербным. А вот с воздуха выглядел довольно убедительно. Я на чистом рефлексе рулю в сторону непонятной растительности, что наблюдается с краешку, но оттуда выскакивает солдат и начинает делать недружелюбные жесты, словно отпугивает.

И майор Бойко из задней кабины хлопает меня по плечу и показывает рукой в сторону мчащегося к нам мотоцикла с коляской. Поворачиваю свою этажерку в сторону нового действующего лица — мотоцикл разворачивается, словно приглашая следовать за собой. Следую. Постройки, к которым меня привел лидер, носят следы бомбёжки. Завалов нет, но частично обрушенные стены и пустые глазницы окон, копоть и обнажившиеся стропила - ясно говорят о том, что немцы сюда прилетали.

Несколько человек в технических комбинезонах накидывают маскировочную сетку, прилаживая её край к устоявшему углу почти совсем рассыпавшегося здания, а нас с майором везут дальше всё на том же мотоцикле. Следы засыпанных воронок. Мусор, собранный в кучи в стороне от дороги. Я сижу позади водителя и думаю о том, что меня ожидает.

Нет, я сегодня не в противоперегрузочных штанах. На мне синие брюки-галифе, заправленные в яловые сапоги. Синие — это потому, что капитаны нынче принадлежат к старшему комсоставу. Старшим лейтенантам Шурочке и Сане достались обычные, защитного цвета. И пилотки у них тоже солдатские, а не как у нас с Мусенькой — синие, лётчицкие. Сапоги же… конечно, хромовые легче, но моего размера не было, хотя он и самый ходовой. Но всё это великолепие скрыто под чёрной тканью комбинезона — летать в открытой кабине — значит рисковать запачкаться. Мы с майором и без того оттирали друг другу пятаки, когда выбрались из самолёта. Нас вызвали к командованию. К командующему авиацией фронта генерал-майору Мичугину.

Тому самому Мичугину, которого не расстреляли, в отличие от многих других, допустивших значительные потери в самолётах в первый день войны. А вот этот начальник успел рассредоточить машины по полевым аэродромам. Поговаривали — перегон происходил ночью, то есть в темноте, что считается весьма рискованным шагом.

Траншеи, блиндажи, землянки, палатки… штаб расположен не в здании, а расквартирован в полевых условиях — увиденное наполняет мою душу чувством удовлетворения. Тут уже перешли с мирных рельсов на обычное для военных условий существование. Нет, в прошлой своей жизни я в штабах такого уровня не бывал, но именно здесь как-то всё кажется мне правильным.

***

Томить ожиданием нас не стали. Провели в кабинет, расположенный в подземном сооружении. На бункер не тянет, но глубоко. И ожидали нас там сразу два генерал-майора. Как старший по званию майор Бойко доложило нашем прибытии, а я разглядел хозяев. Один бритый с символикой авиации на форме — явно Мичугин. Второй же с вполне себе шевелюрой, в которой только чуть наметились залысины, имел общевойсковые знаки различия и был не иначе как начальником штаба округа Захаровым.

Как ни странно, разговор начал именно он:

- Шурик, говоришь? А ты знаешь,что, если верить вот этим заключениям, то самолёты твои должны падать ещё на взлёте, а пушки опасны только для этажерок, обтянутых тканью?

Я посмотрел на средней толщины папку с тряпичными завязками и кивнул:

- Знаю.

- Так почему же ты, неслух, фашистов обижаешь каждый день? - в глазах генерала мелькнуло веселье. - Нарушаешь законы аэродинамики, пренебрегаешь требованиями баллистики? Ох, доиграешься!

- Придётся, куда ж деваться? - я смущённо повертел носком сапога о деревянную половицу некрашеного пола.

- Садись, - Захаров показал на стул и сделал такой же жест в сторону майора. Как полагаешь, справится капитан Томусяк с полком?

Вот тут я и сел на всю попу. Потому что прозвучала Мусенькина фамилия. И она как раз капитан у нас. Для начала, конечно, изобразил краткий миг раздумья, потом ответил:

- Если начштаба старого оставите — справится.

И больше ничего не добавил.

- Ну да, конечно, - вступил в разговор Мичугин. - Ты же помнишь будущее, поэтому и не боишься ничего. Может, ты и про нас с Матвеем Васильичем знаешь чего? - спросил, вроде как с нажимом, а в глубине - тревожная неуверенность.

- Не изучал я в будущем всех подробностей ваших биографий, - признаваться пришлось сразу. Но и встревоженность о личной судьбе нашим командирам совершенно ни к чему — пускай командуют спокойно и уверенно — это нынче дорогого стоит, поэтому продолжил: - До самой победы будете служить верой и правдой любезному отечеству нашему, однако славных дел, что выпадут на вашу долю, перечислить не могу.

Теперь разговор станет получаться на равных, подумалось. Память-то моя нынче возрастом где-то вдвое длиннее, чем прожили эти люди, и они это почувствовали.

- Ну про то, что ты в вопросах стратегии нам консультаций предоставить не можешь, это известно, - проговорил Захаров. Он, оказывается, Матвей Васильевич — я этого раньше не знал и сейчас у майора Бойко не поинтересовался. - Про то, что полагаешь нужным действовать решительно и предусмотрительно — это тоже не секрет. Но вот, что же такого решительного нам прямо сейчас предусмотрительно нужно сделать — скажи на милость.

- Из памяти о том, как было тогда, в прошлый раз, точно помню, что этим летом мы упорно пытались бомбить Констанцу. Даже обстреливали её из корабельных орудий. Ещё мост Чарноводский тоже бомбили. Но полного успеха добиться не сумели. Думаю, дело в том, что занималась этим в основном морская авиация из Крыма. Им далековато, как ни крути. А вообще-то от Измаила до Констанцы может долететь даже истребитель с бомбами — а уж он-то куда метче может свой груз сбросить. Пусть и невеликие бомбы, зато точно в цель. К тому же и от зенитного огня ему легче увернуться, и от истребителей прикрытия отбиться проще — то есть можно делать работу при дневном свете и хорошей видимости.

- Ты вроде намекал и насчёт прорыва вверх по Дунаю при поддержке авиации, - пробурчал Мичугин. - Так на это у нас просто не хватает сил. Мы и для бомбёжки переправ твои любимые Ар-2 у моряков просили — сняли их с производства, как ты ни старался убедить руководство. К нам теперь поступают Пе-2.

- Так это тоже неплохой самолёт, - попытался я успокоить своего непосредственного начальника. - Я сам летал на нём в эту войну. Только следите, чтобы заводчане обязательно ставили тормозные решётки, - Мичугин, вообще-то, из бомбардировочной авиации, поэтому в таких вопросах разбирается хорошо. Кроме того, я теперь знаю, что с моей пропавшей писаниной он ознакомился как, наверное, и Захаров.

- Погоди, Фёдор Григорьевич, - прервал его Захаров. - Ты, Шурик толкуешь о перехвате стратегической инициативы и активизации действий по выводу Румынии из войны.

- Через несколько дней группа армий “Юг” навалится на нас большими силами. Считайте, последние часы мы способны хоть чем-то маневрировать по собственной воле, а не в силу резко осложнившейся оперативной обстановки. Я бы Рымникул-Серат блокировал, Ясский аэродром… дальности у МИГов достаточно, чтобы покружить у Фокшан, да и в районе Констанцы они могут придержать на земле истребители прикрытия, пока ишаки и чайки работают по порту. Сушки тоже дотянут до порта от Измаила — у них бомбы всяко мощнее.

Представьте, что будет, если румынские части не полезут на нашу территорию, а развернутся для защиты своих нефтеносных районов… если, конечно, десант вдоль Дуная разовьёт успех!

- Фантазёр ты, Шурик! - прервал меня Мичугин. - Никуда ни в какой Рымникул-Серат ты больше не полетишь — пришло на сей счёт распоряжение, так что получайте вместе с майором новые предписания и вылетайте сразу к месту назначения.

- А жаль, - вздохнул Захаров. - Майор, может повременим несколько деньков с высылкой товарища Субботина из зоны военных действий? Он нам сейчас ох как бы тут пригодился!

- Увы мне, - развёл руками майор Бойко. - Приказ.

- Делать нечего, бояре! Все мы в воле Государя, - продекламировал я сочувствующим тоном.