хошь? — взвился мужик. — Целковый еще могу уступить, а дальше — сплошное разорение.
— Какое разорение? Вещи тебе за так достались.
— Мне жилец за проживание остался должон.
— Хошь сказать, что он у тебя на сто рублев нажрал? — скептически усмехнулся Матвей. — У тя тут ресторация столичная?
— Он не один день жрал. А стирка? А уборка? — не сдавался мужичок. — Ладно. Девяносто восемь — и по рукам. От сердца отрываю.
— Исподнее? — хмыкнул Матвей. — Побойся бога, Савелий.
Они торговались, не обращая на меня внимания. Я вздохнул и принялся разглядывать чемодан. Был он относительно новый и хорошего качества, а размеры позволили бы устроить апартаменты для Валерона. Может, взять под это дело? Будет спать на шелковистом исподнем и меньше мне капать на мозги по поводу отсутствия корзинки. Чемодан же намного лучше.
Так-то я уже понял, что брать придется: если Матвей торгуется, а не предлагает пойти смотреть другие варианты, значит, этих вариантов нет. К князю на ужин в рабочей одежде я прийти не могу — это, можно сказать, официальное мероприятие с определенным дресс-кодом.
Матвей и Савелий продолжали вовсю ругаться. Последний раскраснелся и отчаянно жестикулировал, не желая уступать ни копейки, хотя под напором Матвея снизил цену до восьмидесяти трех рублей. На мой взгляд, за одежду на один-единственный ужин цена была непомерной.
— А напрокат можно взять? — прервал я их беседу.
— Какой еще прокат? — не понял Савелий.
— Взять на один вечер и вернуть.
— Тридцать рублев, — оживился Савелий. — И ни копейки не спущу. И так почти даром. А нам потома и чистить, и гладить. А мож, загадишь так, что не отчистим.
— В таком ракурсе лучше все забрать, — вздохнул я, сообразив, что если ужинов будет несколько, то я разорюсь на аренде одежды для выхода.
Матвей опять вернул Савелия в торговый спор, а я принялся рассматривать содержимое чемодана, благо что его было не так много. Сдается, ушлый хозяин часть все-таки продал, а остальное оставил, потому что предложенная цена не устраивала.
Кроме исподнего и нескольких рубашек, в чемодане оказался плащ и галоши. Можно сказать, самые необходимые для меня вещи. В следующий раз буду отбиваться от тварей галошами — точно испугаются, особенно если я в черном плаще на бой выйду. Решат, что бешеный, а таких даже твари обходят.
Вещи были чистыми, но мятыми. Последнее не проблема: использую артефактную вешалку — и будет все отглаженное, как после лучшего ателье.
Тем временем торговля зашла в тупик: Савелий ниже семидесяти двух рублей не соглашался уступить даже копейки.
— В комплекте должны быть шляпа и зонт, — намекнул я.
— Зонт я того, продал уже, — смутился мужик. — А шляпа есть, как не быть.
Он метнулся в кладовку и притащил шляпную коробку, в которой оказалась шляпа-котелок. Слишком много на меня разнообразных котелков сыплется в последнее время. Валерон бы наверняка сказал, что это знак судьбы, которым нельзя пренебрегать.
— А коли зонт продал, скидывай еще пять рублев, — скомандовал Матвей. — Некомплект выходит, а некомплект завсегда дешевше.
Торг пошел по новой, в результате Матвею удалось выбить рубль скидки, хотя к набору добавился еще один предмет. Итого за кучу барахла нужно было заплатить семьдесят один рубль.
— Деньги у меня дома.
— Я донесу, — радостно вызвался мужик, сообразивший, что пока я буду ходить туда-сюда, могу передумать или найти другой вариант.
Сообразил это и Матвей.
— Мож, еще у кого поспрошать? — задумчиво пробасил он.
— Это ж время. Пробегаете туда-сюда, все равно ко мне вернетесь, — уверенно сказал мужик. — Такие тощие в зону обычно не ходют. Да и богатенькие ходют редко. А ежели ходют, то не помирают.
Я прикинул, что мужичка можно будет разговорить по дороге, и сказал:
— Хорошо, пойдемте.
Он радостно подхватил чемодан и засеменил к выходу. Я поблагодарил Матвея, попрощался и пошел за мужичком. Расспрашивать я его принялся, как только вышел со двора.
— Савелий, твой погибший постоялец один в зону ходил или с артелью?
— Конечно, с артелью, одному ходить — дураков нема.
— А с какой артелью он ходил?
— А вам зачем? — неожиданно насторожился мужик.
— Чтобы с ними случайно вместе не пойти, — выкрутился я. — Кто знает, что там случилось.
— Чо случилось, чо случилось… Полартели тама полегло, — недовольно пробурчал мужичок. — А кто там был, не помню. Глава артели с жильцом моим помер, после чего артель развалилась. Кто уехал, кто к другим перешел. Вот так-то.
Глава 11
Выплатил я строго оговоренную сумму, хотя Савелий и намекал на оплату доставки. Но я в ответ намекнул, что и без того бедный, а он у меня последнее выцыганил. Нет, если бы он хоть ненамного больше рассказал про постояльца, я бы расщедрился на чаевые, но в отношении интересующего меня вопроса мужик не сказал ничего полезного. А денег он и без того получил куда больше, чем я рассчитывал потратить.
Так что из дома я его выставил, калитку за ним закрыл и вернулся аккурат к тому моменту, когда Валерон подозрительно обнюхивал чемодан.
— Зачем тебе этакая бандура? — подозрительно спросил он.
— Положу туда подушку, будет тебе вместо корзинки.
— Значит, ты будешь спать на кровати, а я на полу? — неожиданно возмутился Валерон.
— Не захочешь — не будешь, — ответил я, доставая костюм из чемодана. — Продавали только набором, отказаться возможности не было. Нужно было костюм взять, остальное там бросить?
— Счас! — еще сильнее возмутился Валерон. — Уплачено же.
— Тогда не ворчи, а выплюнь мой саквояж, пожалуйста. У нас и без того проблемы появились.
Валерон скорчил обиженную физиономию, но саквояж выплюнул. Я достал артефактную вешалку и развесил на ней костюм, включая галстук, рубашку, перчатки и подтяжки. Не только для разглаживания и чистки, но и в гигиенических целях, потому что мне казалось, что артефакт не только чистит, но и обеззараживает, а вещи были чужими, да и валялись непонятно где.
— Ну? — нетерпеливо переступив лапами, спросил Валерон.
— Что ну?
— Ты говорил о проблемах. Рассказывай.
Я пересказал Валерону услышанное от Матвея и продавца чемодана. А в конце спросил:
— Ты говорил, артельщик возле дома крутится. Он с Михайловым крутится или отдельно?
Валерон
