обнаружили последнее тело.
Он не спеша шел по лесу. Под ногами хрустели опавшие тоненькие ветки и прошлогодние листья. Он прислушивался и принюхивался. Он чувствовал его, но не мог сказать ничего конкретного.
– Что скажете? – спросил Семен.
– Пока ничего, – ответил Ильич.
– Вот и наши тут прочесали все вдоль и поперек и ничего не нашли.
– Не нашли – это не значит, что ничего нет.
– И то правда…
– Что у нас имеется? – все жертвы – это любители выпить. Значит, наш маньяк не приветствует аморальный образ жизни и убивает исключительно тех, кто легко соглашается пойти с ним в лес за стакан водки или пива. Вероятно, в прошлом у него был неприятный опыт общения с алкоголиками. Возможно – родители… Однозначно это мужчина, потому что женщина свою жертву вряд ли смогла бы дотащить до оврага. А то, что жертву убили не здесь, говорит полное отсутствие следов крови. Пройдем за мной.
Через полчаса Андрей Ильич привел Семена на поляну в глуби леса.
– Смотри, – сказал он, – здесь явно лежал человек.
И действительно: на земле были следы, какие остались бы от тела.
– Здесь кровь, – сказал Семен, – вся листва в крови.
– С собаками сюда не доходили?
Сержант лишь отрицательно покачал головой.
– Очень зря, – сказал Нуждин. – Жертву убили здесь, а затем перенесли в овраг. Вот здесь, – он указал на место около дерева, – он… вырезал сердце.
– Куда он их девает? Это его трофеи?
– Пускай так, – ответил Андрей Ильич. – В любом случае, ни одного сердца не было найдено, ведь так?
– Да. Семнадцать тел, и ни у одного не было сердца.
– Могу предположить, что с каждым последующим убитым уровень его мастерства во вскрытии грудной клетки жертвы совершенствовался, верно?
– Верно.
– Зеленый…
– Что?
– Ничего. Найдем, говорю. Обязательно найдем…
Сидя в своем номере в гостинице, Андрей снова обдумывал всю эту историю с маньяком. Он знал то, чего не знали его коллеги: этот маньяк не был обычным человеком. За свое весьма длительное пребывание на земле Андрей неоднократно встречал таких же, как он. Вампиров, как говорили в книгах. «Долгожителей», как говорил он сам. Были достойные люди, волей случая обретшие данный дар, были и обычные, которые боялись его, но были вынуждены жить по новым установкам, были и те, кому потребность питаться людской плотью развязывала руки, поощряя и без того имеющиеся маниакальные и садистские наклонности.
В двадцатом веке Андрей, ранее называвшийся и другими именами, стал изучать такие науки, как психология и криминалистика. Ему были весьма интересны данные дисциплины. Его и без того немалый багаж знаний пополнялся с каждым годом, с каждой его жизнью. Для поимки того, кто поедал человеческие сердца в челябинских лесах, мало было одного чутья. Данный экземпляр давно вышел за рамки разумного даже в понимании тех, кто был вынужден лишать других людей жизни. Его следовало срочно приструнить.
– Ликвидировать, – сказал вслух Андрей Ильич. – Итак, что мы имеем… Раньше ты просто перерезал глотки местным алкоголикам и дамам с низкой социальной ответственностью… А затем ты стал вынимать из их груди сердца и… Неужели проспиртованное сердце может быть вкусным и питательным? – он скривился, пересматривая фотографии найденных изуродованных тел. – Ну да ладно. Убивал бы ты себе раз в три месяца какого-то алкаша и горя не знал бы. Но нет же… Тебе нужно представление, нужна сцена, нужны зрители. Нужны смысл и мотив… Ты кому-то мстишь? Папашка в пьяном угаре тебя избивал или насиловал? Нет, не насиловал, иначе ты насиловал бы и своих жертв… Или же маманя напивалась до беспамятства и привязывала тебя к батарее? В детстве с тебя смеялись другие мальчишки, потому что их отцы – герои-фронтовики, а твой валяется пьяный под забором? И теперь ты всем им хочешь доказать, что что ты в разы лучше не только своего, но и их отцов? Но меня больше волнует другой вопрос: кто тебе передал эту власть? От какого идиота и за какие коврижки тебе перепала такая привилегия? Совсем, замечу, незаслуженно. Я обещаю, что разберусь и выясню… Но вот вопрос: как ты отблагодарил своего благодетеля?
– Сема, утро доброе, – протянул сержанту свою руку Нуждин.
– Доброе утро, Андрей Ильич, – пожал ее парнишка.
– Скажи мне, Семен, вот что… А случался ли у вас в лесу обезглавленный труп? Вероятно, в той же лесополосе, где находили и жертв нашего клиента.
– Как вы узнали? – удивился Семен.
– Своих секретов не раскрываем, – улыбнулся Андрей Ильич. – Так что, значит, случался?
– Было дело… Сам не видел, подробностей не знаю, но слышал, потому что его хотели связать с этими делами, однако не стали, потому что то был единичный случай.
– Не в службу, а в дружбу, – снова улыбнулся Нуждин, – раздобудь мне это дело. Я думаю, автор данного произведения – тоже наш клиент. Итого: восемь человек с перерезанным горлом, один – обезглавленный и семнадцать без сердец.
– Будет сделано, Андрей Ильич.
Через час дело по обезглавленному трупу лежало у Нуждина на столе. Сержант чувствовал свою важность в работе с московским следователем и ему льстило то, что он мог быть ему полезным.
– Если это он, – сказал Семен, – ну, наш клиент, то почему всего одна отрезанная голова, Андрей Ильич?
– Попробовал – не понравилось, – уверенно и спокойно ответил Ильич, – хлопотно, да и мороки много. Еще и думай, куда голову деть.
– Да, эту нашли в километре от тела. Случайно – собаки обнаружили. Голову пытались сжечь… Жутко. Она обгорела, но полностью в головешку не выгорела.
– Опознали труп? – спросил Нуждин, листая материалы дела.
– Опросили местных пьянчуг. Признали в нем некоего…
– Петрова Константина Афанасьевича, – договорил за Семена Андрей, прочитав имя из бумаг.
– Да, вот только Петрову Константину, если верить документам, на тот момент должно было быть не менее ста лет, а тому деду было около восьмидесяти.
– Хорошо сохранился, видимо, – Ильич улыбнулся, – челябинские холода идут на пользу… Или всего лишь использовал после войны чужие документы, по которым и собутыльникам своим представлялся. А то и вовсе контуженный или без памяти. Вот что, Сема. Пройдись по известным тебе точкам, где подобные товарищи ошиваются. Знаю, что прошло много времени, но попробуй что-то разузнать именно об этом Петрове. Могу предположить, что тот факт, что наш клиент отрезал голову именно ему, говорит о некой связи между ними.
– Месть?
– Возможно. Или же своего рода благодарность в извращенной форме.
Андрей и так знал, что убийство Петрова было благодарностью. Вполне вероятно, что благодарностью в ответ за тот самый дар: простому смертному их клиент вряд ли стал
