В зал прихрамывая вошла уставшая немолодая женщина в глухом закрытом сером платье в пол без единого украшения. Воротник стойка был застегнут на все облупившееся пуговицы. В свете свечей было заметно, что ткань далеко не новая, местами она была вытерта, местами покрыта катышками, подол обтрепался, манжеты явно недавно перешивали, но это не слишком им помогло. Волосы были гладко зализаны и убраны в пучок, перехваченный тесьмой. Выражение лица было бесконечно усталым и строгим, а еще на нем проскальзывала просительность. У меня в голове первой ассоциацией была учительница, гувернантка, настоятельница в фэнтези средневековье, именно так я себе представляла этих блеклых невзрачных женщин, с перманентной усталостью во взгляде.
— добрый день, — глухой умоляющий усталый голос звучал поразительно четко — мне, право слово, неловко вас об этом просить, но вы не могли бы продать мне нагревательный камень? Только у нас почти нет денег, возможна ли скидка или рассрочка, я директриса местного приюта, понимаете…
Я мельком взглянула на свиток, оставалось меньше минуты.
— Сколько вы готовы заплатить — оборвала ее речь, торопливым вопросом
— сейчас всего серебряный, но мы… — она явно осознавала, что ее плата не соразмерна рыночной цене, возможно старательно давила на жалость, но мне было плевать.
— согласна, подходите к кассе. Давайте вашу монету, вот камень — для наглядности ткнула в него пальцем, женщина немного помявшись подошла и вытащила потертый кошель, ее пальцы дрожали и никак не хотели поддевать засаленные завязки. Я едва сдерживала себя, чтобы не выхватить и разорвать этот мешочек. Таймер дошел до 10.
9 Ее пальцы подцепляют завязку
8 она тянет их в стороны
7 они путаются и соскальзывают с пальцев
6 кошелек раскрывает свой зев
5 дрожащей рукой она вынимает монету
4 ее рука замирает над стойкой
3 с грохотом пушечного выстрела монета падает на стойку
2 я впихиваю ей в руки камень. И тараторю на немыслимой скорости, где там скороговоркам.
— спасибо за покупку, теперь этот артефакт ваш — фраза сливается в единое слово, а краем глаза следу за таймером
1 таймер начинает выцветать, а надпись наливается зеленым цветом,
0 сменяет 1, и тот окончательно растворяется, надпись становится цветом как другие.
Я едва не повалилась на стойку от облегчения, этот обратный отсчет забрал все нервы и силы. А женщина непонимающе вглядывалась в меня, с ее точки зрения я веду себя по меньшей мере странно.
— разовая акция в честь открытия, последний артефакт за цену, названную покупателем не торгуясь. Примета такая, чтобы торговля шла гладко! — вымученно улыбнулась я, повиснув на стойке: ноги отказываются меня держать, сердце заполошно бьется в груди. Хочется лечь и лежать, лежать, лежать…
— спасибо — опасливо уронила, она и спиной попятилась к двери. Выскользнула и развернулась уже в проёме. С улицы донеслись звуки как она убежала со всех ног прочь.
— в последнюю секунду! Успели! — едва слышно прошептала в пустоту, роняя голову на столешницу. Слабой рукой проверила паспорт, в нем без изменений, что обнадеживает…
— ты очень продешевила, смотри слухи пойдут… — подлетел ко мне фамильяр, он тыкался носом в скулу, мешая лежать.
— плевать! Камень точно дешевле штрафа! Ты не заметил, сделка состоялась в последнюю секунду, таймер выцвел на нуле! — возмущенно вскинула голову, даже силы появились.
— это да, но она может быть мошенницей, давившей на жалость — полетел рядом лис, пока я ковыляла к двери. Как я не упала… Ах, да. Туфли же не дают, какой полезный эффект. — она точно клянчила!
— мне безразлично, даже если она б пришла в шубе в шелках и бриллиантах, обвешенная золотом изображая калеку, просящую подаяния, или представившись нищей от храма. Мне эта сделка была нужна, я бы и за ломанный грош продала. Штраф ведь огромный! — я все же дошла до двери и взялась за ручку, уткнувшись в створку лбом.
— главное, чтобы еще не явилась вымогать шантажом… — обиженно фыркнул лис — но так да, эти финальные 3 дня очень тебе подгадили. И лавку открой, товар раздобудь и продай. А если б попозже ещё 3 года. Несовершенное у них законодательство!
— какое есть! Мы успели, а это главное. — и я со стоном оторвалась от двери захлопывая ее. Косяк засветился, значит заперта. — Развели меня или нет, а больше я в подобном участвовать не собираюсь. Пусть будет разовой акцией благотворительности.
Фамильяр продолжил бухчать, а его хитрый план стал ясен уже в спальне, стоило ему согласиться со мной, как последние силы оставили меня, и я как подкошенная рухнула в постель. Спааать!
_______________________________
Глава гильдии точек продажи артефактов медленно брел по направлению к вновь открывшейся Хрустальной лавке. Жуткий дефицит артефакторов сказывался на всех, а на них в первую очередь. Те, цены по которым она делала заключения неприемлемы, эта цена самого простого, а она делала расширенное! Примеряло его с ее действиями только то, что это были ее товары. Он очень надеялся, что это разовая акция в честь открытия.
В свое время он приложил слишком много сил, выбивая привилегии и помогая удержаться миру, после исхода артефакторов. Он помнил и принудительные изъятия, и погромы, откровенный вандализм, и притеснения с гонениями. И непомерные невыполнимые требования и многое другое… Превозмогая сопротивление всех и вся он стоял за сложившейся системой. И был крайне против демпинга и конкуренции. Число оставшихся лавок не покрывало спрос, и именно он кооализировал их в монополию.
Боль, прострелившая ногу там, где крепился протез выбила его из воспоминаний. Еще одно наследие тех неспокойных времен. Он оставил столицу и приехал в этот городок, из-за травмы и старения. Город был достаточно велик, для филиала гильдии, но провинциален ленен и медлителен, что позволяло ему поспевать за темпом. Нога продолжила ныть, и Шелест встал у стены, чтобы переждать. Темнело быстро, тени становились все длиннее, но заходящее солнце ярко освещало цель его пути.
Он видел, как в лавку вбежала (насколько ей позволяла хромота) настоятельница приюта. Он слышал каждое слово и мрачнел все больше. Несколько лет назад по стране прокатилась серия проверок в приютах, кажется благое дело, но по нормам приюту
