протянула руку к торчащей деревяшке. С усилием потянула ее вниз, она легко опустилась. Ничего не происходит, а потом раздался грохот, скрежет и лязг, а сверху посыпалась труха…
Глава 14
Я едва не кинулась к лестнице, но все очень скоро прекратилось, только этот самый стеллаж подался вперед, будто надломившись от сильного удара сзади, сломившись в середине.
— тяни! Чего ты тянешь? — возмутился, едва ли, не кусая свой хвост, лис. По жизни он был легок на подъем, и сейчас он был определенно перевозбужден и жаждал отправиться дальше. Я нерешительно переступила ногами как стреноженная лошадь, но все же потянула за полки. Шкаф казавшийся растрескавшимся раскрылся как двустворчатые двери открывая путь в узкий неприветливый коридор. Фонарик круглым пятном выхватил грубую кладку из неотесанных скальных пород.
Пока я мялась и не решалась заступить в тайный коридор, пушистая лампочка уже скрылась во тьме. Освещая себе путь дрожащими руками, я опасливо двинулась следом. Моя пропажа обнаружилась через 3 поворота у стены посреди коридора, который вел в тупик, где стоял открытый сундучище, куда влезло б 4 меня. Было ли наполнение я не видела, да и не горела желанием узнавать.
— ну что ты копаешься!? Открывай скорее дверь. — Пушик потыкал в стену подрагивая от нетерпения — вот! Он указал на выступающую неровность. — Потяни вправо! Ну, скорее! А то мы тут в мумии превратимся, пока ты рискнешь!
— иду я. Иду… — обиженно буркнула в сторону, не нравилось мне это место, было до чертиков тревожно. И эта тревожность заставляла пятно света гулять по стенам. Временами мне казалось, что кто-то дышит в спину и тогда луч резко метался туда. Но никого не выхватывал, ни клочка тени… Что не сильно успокаивало. Скорее ещё больше напрягало. Вот честно. И луч продолжал свою пляску по растрескавшимся стенам, земляному полу и щербатому потолку…
Еще раз огладив светом пространство выполнила требуемое. В этот раз спецэффектов не было, просто тот выступ, за который я потянула отъехал вместе с куском стены образуя проем. Пушик бесстрашно устремился внутрь. Но недалеко буквально в шаге от порога располагалась уже вполне обыкновенная дверь из массива красного дерева.
Которую я открыла со всей возможной осторожностью страуса, готового прятаться. Но та, как и прочие, не издала ни звука, что только усиливало зловещий эффект. А вот за нею нашлось уже вполне нормальное помещение, луч бездумно гулял по комнате, пока из нее исчезала вся грязь. Помещение оказалось… представительным. Контраст с обветшалым и откровенно пугающим коридором сразу бил по глазам. Кроме просторного зала со столами приспособами и кучей шкафов были тут и двери. Путь вперёд мне перегораживал упавший стул. Я огляделась. То ту, то там были россыпи предметов, дверцы шкафов во множестве приоткрыты, груды чего-то валялись так, будто хозяева покидали это место в жуткой спешке, просто выгребая все ценное и переносное.
Дальнейший осмотр лишь укрепил мои подозрения. Некоторые предметы были выдраны с корнем, чехлы вывернуты на изнанку. И даже массивную конструкцию, напоминающую токарный станок кто-то двигал, что очевидно по следам на полу. Мебель и пол не щадили, глубокие царапины испещрили фасады и паркет как уродливые морщины и шрамы некогда благородные лица.
Так помещение за помещением я шла по некогда роскошной мастерской. Теперь же, спешно покинутая, она получила с сотню травм…
Уйдя слишком глубоко в свои мысли, я (вот неожиданность!) запнулась о валяющийся часовой молоточек… Равновесие удержать получилось, но пошатнувшись схватилась за стену, где и включила свет, а затем я присела на корточки, чтобы поднять препятствие. А с того ракурса стало отчетливо видно угол белого листа под банкетной. Любопытство довлело над разумом. Разумеется, я полезла доставать. Это был обрывок, грубо вырванный из некой книги так, что скошенный неровный край уничтожал огромный пласт текста.
Текст на поверку казался рукописным и выведенным идеальным каллиграфическим почерком с множеством вензелей. И это при наличии клякс. Кажется у автора в нескольких местах тряслись руки…
Я вчиталась, проглатывая, то что пощадило время и допотопный вандализм… Как оказалось, страница вырванная из дневника графа П.… (это сохранилось, остальное нет), артефактора из семьи хозяев Хрустальной лавки. Первые сохранившееся целиком заметки писали о начавшейся войне, кто ее развязал не знали и современники, но сцепились целых 3 государства. Потом заметки становились все длиннее и тревожнее. И уже к первой трети он писал о принудительных продажах артефактов для военных нужд, потом о введении норм сдачи и принудительном изготовлении щитов. Дальше начались вести о мобилизации, а потом его ____ {обрыв листа}, вероятно родственник, сумел сбежать из рук королевских палачей. От него и стало известно о том, что там заставляют делать призванных на службу. Нет, их не отправляют на фронт. Всё оказалось гораздо хуже, артефакт С… {обрыв}, который способен переломить ход войны. Отказавшихся пытали, принуждая делать, были созданы целые артели для изготовления отдельных механизмов. И если изначально все думали на новую модель щита, то потом….
Дальнейший кусок почти не сохранился, но оставшиеся буквы прыгали, а пятен стало значительно больше. По обрывкам фраз не понять подробности, только общий посыл, а ведь они важны… Как король принуждал к работе, как начали устранять… И своих, и чужих… Жаль деталей не сохранилось, сам посыл можно было угадать, не более.
А дальше на обратной стороне было выведено следующее.
«С нашим прежде очень мирным почитаемым даром более существовать в этом мире не представляется возможным. Наставник третьего принца ушел в подполье и помогает скрыться всем желающим, но мы не желаем такой судьбы! Прятаться в норах как презренные вредители — кроты, лисы, медведки… и даже партизанское движение не привлекает нас. Отец достал из закромов наше самое ценное сокровище: амулет, что позволяет уйти тропами междумирья. Мы уходим и зовем с собою всех, до кого смогли докричаться…
Откликнувшихся было много, приложив все наши силы и силы ополчения, в назначенный день мы уйдём. Наставник принца идти отказался, они готовят восстание. Теперь все артефакторы мира делятся на 3 типа, тех кто скрылся ото всех и готовит восстание и тех, кто уходит, последние те, кого мы не нашли, боюсь их судьба не завидна. Пускай наших сил хватило вытащить всех из застенок и даже провернуть
