В конце концов под влиянием всеобщего веселья позабыл о своем скверном настроении даже барон.
— Выпьем за очаровательную хозяйку этого дома! — провозгласил он, поднявшись с бокалом в руке. — Думаю, все присутствующие джентльмены поддержат мой тост.
Присутствующие джентльмены, слегка пошатываясь, повставали со своих мест.
— За герцогиню! — пробасили они нестройным хором и залпом выпили вино.
— Спасибо, — ответила герцогиня, улыбаясь.
Гардения заметила, что, слегка раскрасневшись, она как будто помолодела и выглядит очень красивой.
— Спасибо, — повторила Лили де Мабийон. — Надеюсь, сегодня вечером вы все отдохнете на славу. Позднее к нам присоединятся другие гости. Желающие смогут потанцевать.
Для нас будет играть знаменитый оркестр «Вентура». Моя племянница молода, молодые любят танцы!
Она поднялась со стула.
— Предлагаю дамам перейти в гостиную!
Гардения слышала, как старик, сидевший справа от нее, ухмыльнулся.
— «Вентура»! Не слишком ли изысканно? — проворчал он. — Насколько я знаю, «Вентура» играет только для представителей королевских семей и для послов.
Какая-то дама, проходившая в этот момент мимо, услышала его слова, приостановилась и, склонившись, прошептала ему на ухо:
— Чему вы удивляетесь? Разве вы не знаете, что Лили де Мабийон — королева demi-Парижа?
Старик разразился хохотом, и Гардения почувствовала жуткую обиду за тетю. Но сделать что-либо была не в состоянии, ведь даже не поняла смысла сказанных дамой слов.
Герцогиня остановилась сбоку у дверей. Ее гостьи направились в холл. Одна молодая особа в ярко-красном платье со слишком глубоким вырезом поднялась из-за стола последней.
Страстно поцеловав в губы соседа, получила от него небрежный шлепок по заду, вызывающей походкой прошествовала к выходу и слилась с толпой остальных дам.
У Гардении перехватило дыхание. Подобное не укладывалось у нее в голове. Ей казалось, что женщина не смеет вести себя так, как эта девица, ни при каких обстоятельствах.
Молодой человек, которого поцеловали, невозмутимо продолжал потягивать вино. Судя по всему, жест подруги не произвел на него особого впечатления.
«Что сказала бы мама?» — вновь и вновь задавалась вопросом Гардения, шагая, как в тумане, по заполненному развеселыми женщинами холлу.
Ее мысли прервала тетя.
— Гардения! — позвала она ее. — Сходи в свою комнату, немного передохни. Потом спускайся в главную гостиную.
Гардения повиновалась.
Буквально через полчаса все гости, включая джентльменов, были уже в гостиной. Мужчины не посчитали нужным задерживаться в столовой, как это сделал бы отец Гардении и его друзья, но она уже ничему не удивлялась.
Народу прибывало. Гости свободно проходили в гостиную, жали руку хозяйке и мгновенно устремлялись к игорным столам.
Гардения с интересом рассматривала изрядно изменившийся зал.
Играл оркестр. Свежие цветы в вазах стояли теперь повсюду. Стены и потолок украшали гирлянды из маленьких светящихся звездочек, придававших помещению романтичность и таинственность. Но люди, казалось, не обращали ни на это волшебство, ни на чудесную музыку, льющуюся из дюжины скрипок, ни малейшего внимания.
Направляясь в гостиную, Гардения думала, что молодой итальянец сразу пригласит ее на танец. Но, войдя в нее, сразу поняла, что сильно ошибалась. Итальянец, по всей вероятности, уже позабыл о ее существовании. Он шептался в углу с очень привлекательной молодой женщиной, которая пришла после ужина. На ней было облегающее тело черное платье, в рыжих волосах красовалась эгретка с бриллиантом.
— Ты должна стоять рядом со мной и помогать мне принимать гостей, — сказала Гардении герцогиня.
Однако многих из вновь прибывших она не трудилась представлять племяннице — едва завидев их на пороге, махала им рукой в сторону стола с шампанским и икрой в дальнем конце зала.
Когда ее ноги уже ныли от того, что она так долго стоит на одном месте, Гардения увидела знакомые лица лорда Харткорта и Бертрама Каннингхэма и сильно обрадовалась. Вереница незнакомцев, поражавших странным поведением, уже действовала на нее угнетающе. К тому же ей ужасно хотелось, как захотелось бы любой другой женщине, чтобы молодые люди увидели произошедшие в ее внешности перемены.
Лорд Харткорт и Бертрам Каннингхэм подошли к хозяйке.
Герцогиня протянула им обе руки в белых перчатках.
— О, лорд Харткорт, как я рада вас видеть! — воскликнула она. — Очень, очень жаль, что вы не смогли составить нам компанию за чаем.
— Мне тоже жаль, — ответил лорд Харткорт, сдержанно улыбаясь. — Было много работы. Я сообщил вам об этом в записке. Надеюсь, вы ее получили.
— Вы слишком серьезно относитесь к делам, — ответила Лили де Мабийон, сияя. — Мистер Каннингхэм! Как хорошо, что вы тоже пришли! Как поживаете?
Она положила руку на запястье Бертрама.
— Гардения весь вечер помогает мне встречать гостей. Наверное, устала. Потанцуйте с ней, лорд Харткорт. Музыканты меня не простят, если никто из присутствующих не оценит по достоинству их музыку. А вы, мистер Каннингхэм, проводите меня, пожалуйста, к столу. Я ужасно хочу пить.
Ни один из мужчин, естественно, не осмелился ей возразить.
Лорд Харткорт протянул Гардении руку и с обычной серьезностью произнес:
— Что ж, давайте потанцуем, мисс Уидон.
А Бертрам Каннингхэм повел хозяйку к столу у противоположной стены.
Когда лорд Харткорт положил руку на талию Гардении, она смущенно подняла голову и взглянула ему в глаза.
— Надеюсь, что не наступлю вам на ноги, — пробормотала она. — Мама учила меня танцевать, но возможностей подкреплять свои умения практикой мне выдавалось крайне мало. Не сердитесь, пожалуйста, если я покажусь вам неуклюжей.
— Не покажетесь, уверяю вас, — ответил лорд Харткорт.
Гардения тут же поняла, что ее партнер прав. Он танцевал свободно и просто, поэтому скользить за ним по полу в такт музыке оказалось несложной задачей.
Проведя Гардению несколько раз по кругу, лорд Харткорт слегка нахмурился.
— Вам не кажется, что здесь ужасно душно? — спросил он, наклоняя голову. — И слишком много цветов. Я уже задыхаюсь от изобилия ароматов. Может, выйдем на балкон, подышим свежим воздухом?
— Да, конечно, — с готовностью ответила Гардения, глядя туда, где в стене среди стройного ряда окон в белых рамах зиял проем открытой двери, ведущей на балкон.
Они вышли.
Дул освежающий ветерок, и, вдохнув полной грудью, лорд Харткорт произнес:
— Здесь гораздо лучше. У французов в домах всегда слишком жарко.
— Но моя тетя — англичанка, — возразила Гардения.
