Джастин хотел что-то сказать, но я и без слов понял, что это будет.
– Нет, – покачал я головой, – вам с Тревисом на сегодня приключений хватило, а мне надо знать, что с твоей мамой, сестрой и Томми все в порядке.
Это его успокоило, хотя и не пришлось по вкусу. Вдалеке все еще гремели винтовочные выстрелы. Что-то было не так, причем даже больше «не так», чем при любой другой ночной перестрелке. Не включили сигнал тревоги. За такое нарушение дисциплины Джед наверняка кому-нибудь открутит голову. А затем я услышал звук, кошмарный настолько же, насколько был ужасен сон, от которого я только что очнулся. Отчетливый звук пулеметной стрельбы. В нашем комплексе пулемета не было ни у кого, кроме меня, и свой я не терял.
– Черт! – выругался я. – Все наверх, кроме Брендона. Это нападение! Если кто-то попытается войти в дом, не назвавшись, стреляйте первыми! Поняли, парни? Я запру дверь, когда буду выходить. Никто не сможет проникнуть внутрь, не наделав шуму.
Квазиразумные зомби – одно дело, а вот решительно настроенные люди с оружием – совсем другое. Снова раздался отчетливый «бррррррррррррррррппп» пулемета. Я слышал крики боли и вопли паники, доносившиеся со стороны клуба. Мда, не слишком сложно было догадаться, где надо искать припасы, учитывая припаркованную там гигантскую фуру. А затем меня осенило – я уже ни капли не сомневался, что за всем этим стоит Дурган и его веселая ватага бандитов-полудурков. Пулеметные очереди, которые я слышал, наверняка были выпущены из зловещего гатлинга, того самого, что Дурган таскал на руках. Теперь стало очевидным, что это не муляж, как я было понадеялся.
На полпути к клубу мы с Брендоном наткнулись на первую жертву с нашей стороны. Я не был близко знаком с этим чуваком, но он появлялся на собраниях и обычно сидел в заднем ряду. Кажется, его звали Бобом, а, может, Хенком или Тедом. Да какая, в жопу, разница – его шея выглядела так, словно ее перерубили ударом мачете. Кто бы это ни сделал, он был невероятно силен. «Черт бы побрал этого Дургана, я отстрелю ему башку», – свирепо подумал я.
Когда мы подобрались поближе, до нас начали доноситься стоны раненых. Кто-то звал маму. Из своего прежнего боевого опыта я знал, что эти не дотянут и до рассвета.
Гатлинг Дургана устроил иллюминацию, как перекачанная стероидами новогодняя елка – пройти мимо него было просто невозможно. Верзила стоял примерно в сорока футах от меня и смотрел в другую сторону, поэтому сложно было предположить, что он с убийственной точностью развернется в мою сторону, стоит лишь высунуться из-за дерева. Словно в суперзамедленной съемке я наблюдал за тем, как стволы пулемета начали свое вращение. Полетели пули. Сначала они врезались в траву у дерева, за которым я прятался, а потом в ствол, к которому припал Брендон, как к давно потерянной и вновь обретенной возлюбленной. Я услышал характерный треск ломающегося ствола – дерево явно падало, но даже под угрозой смерти я не смог бы сообразить, насколько оно велико, и может ли раздавить меня при падении. Единственное, что спасло меня – это выучка, полученная в морской пехоте. Выступив из укрытия, я в ту же секунду открыл огонь.
Мои пули попали в цель за миг до пуль Дургана. Пускай это и не было выстрелом в голову, но оказалось не менее эффективным. Я отстрелил ему правую ногу как раз над коленом. Из раны хлынула кровь, и Дурган тяжело рухнул на землю.
«Чем выше сидишь, тем больнее падать».
Интересно, если ли шанс сделать компьютерную томограмму в постапокалиптическом мире… СОСРЕДОТОЧЬСЯ! И мой сеанс самоанализа, и торжество оказались недолгими – раскаленный свинец просвистел у самой моей головы. Брендон открыл огонь из трехсотвосьмидесятого, однако, учитывая, что эффективная дальность стрельбы у пистолета была около двадцати пяти футов, преимущество по-прежнему оставалось у наших противников. Я уже опустошил обойму и даже не понимал толком, что происходит, не считая общего направления атаки. Схватив Брендона, я повалил его за упавшую сосенку. Ее ветви не смогли бы остановить пули, но хотя бы маскировали нашу позицию.
– Брендон, я захватил всего один рожок, и он пуст, – сказал я своему напарнику.
Выбитый из колеи, Брендон повернулся ко мне и выражение его лица достойно было запечатления на пленке:
– Ага, а я выстрелил пять или шесть раз. У меня осталось только четыре патрона.
Крики не смолкали. В основном, они доносилась от клуба, но громче всех орал сам Дурган. Его выражения заставляли краснеть даже меня. Мне хотелось вытащить нас с Брендоном и отступить, во-первых, чтобы не угодить под пулю, и, во-вторых, чтобы запастись боеприпасами и взять для Брендона оружие получше. Я чуть-чуть приподнял голову над стволом дерева, и меня приветствовал сердитый рой шершней, а точнее, пуль калибра 7.62 из «MK-46», но идею вы в целом уловили. Один из приспешников Дургана прижал нас к земле.
Стараясь скрыть свое беспокойство в голосе, я обратился к Брендону:
– Ээээ, кажется, выбраться отсюда нам не удастся.
– Я догадался, – цинично хмыкнул он.
Мы застряли тут – практически без патронов и без чертовой кавалерии, спешащей нам на выручку.
– Где, дьявол его побери, ошивается Джед? – спросил я в пространство.
– О нет, – выдохнул Брендон, и его лицо вытянулось.
– Что? В чем дело?
Я не понимал, что его так выбило из колеи, если, конечно, зомби не воспользовались удобным случаем, чтобы напасть на нас. Затем я проследил за его взглядом и выругался:
– О НЕТ! Вы, должно быть, шутите!
После чего добавил еще кое-что, более уместное в словаре Дургана, чем в моем, но замнем для ясности.
К нам направлялся не кто иной, как Томми. Двигался он со всей осторожностью, на которую способен здоровенный неуклюжий детина весом под двести пятьдесят фунтов. Надо ли говорить, что шуму он производил столько же, сколько и слон, забравшийся в посудную лавку… во время землетрясения… увешанный коровьими колокольцами. Я достаточно ясно выражаюсь?
– У него что там… лук со стрелой? – неверяще пробормотал я.
Я знал, что вижу, но мозг отказывался это воспринимать. Как-то, должно быть, лет десять назад, мы отдыхали в Эстес-Парке[36] – Джастин как раз достиг зрелого девятилетнего возраста. Мы зашли в магазин спорттоваров и там он буквально прилип к детскому луку со стрелами. Набор предназначался для настоящих стрелковых тренировок, поэтому наконечники стрел были заострены. Однако лук считался безопасной «игрушкой», конечно, только до тех пор, пока вы не задумали поиграть в Вильгельма Телля. Когда мы вернулись в хижину и Трейси увидела, что я купил сыну, она буквально прогрызла мне в жопе новую дырку. Конечно, подтирать целых две было той еще морокой, зато Джастин был счастлив. Слишком красочно описываю? Ну извините.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
