— А что будет с вами, полковник? — подал голос Бадди. Он с интересом осматривал помещение, в котором они оказались, и, казалось, совсем не интересовался разговором.
— Для меня хороших вариантов тоже нет, — спокойно сказал полковник. — Казнь отложили, боясь, что это как-то может вам навредить. Но только отложили, здесь без иллюзий. Как только Сардар заберет вас с собой, меня не станет. Увы, у крыс нет ни малейшего повода для любви к представителям армии и власти. И они нас всегда казнят.
Говорил он совершенно спокойно, как будто речь шла о какой-то книге, а не о его жизни.
— А вы ведь их тоже убиваете, если попадают к вам в руки? — спросил Бадди, глядя ему в глаза.
— Кого, крыс? — удивился полковник. — Нет, тех, кого поймали, отправили в боевые части. Казнят у нас эсчинсалей, за коррупцию и за выступления против халифа. Предателей тоже казнят, но их вешают. Если я вернусь в Халифат, — бесстрастно добавил он, — меня ждет именно веревка: ведь просто так крысы меня бы никогда не отпустили.
Потом полковник помрачнел:
— Но хуже всего, если меня отдадут оккупантам. Боюсь даже представить полет их фантазии при виде меня. Так что смерть у крыс от меча — не худший для меня вариант.
Он помолчал и невесело усмехнулся:
— А ведь все могло быть совсем по-другому, если бы вы просто внимательно слушали и отдали карточку пограничникам!
Корбен пожал плечами:
— Боюсь, мои извинения вам не сильно помогут, полковник. Еще один вопрос, если не возражаете. Кто такие оккупанты?
— С чего же мне возражать, — улыбнулся полковник, — благодаря вам я еще пока жив. Когда отец Абдул-Меджида III провозгласил возрождение Халифата, все земли, когда-то принадлежавшие Великой Османской империи, объявил своей собственностью. А людей, которые их населяли на тот момент — оккупантами. Им было предложено либо покинуть незаконно занятые земли, либо стать частью Халифата добровольно. Условия, согласитесь, более чем благородные. Многие новые провинции получили широкую автономию, и от них сейчас требуется только платить вовремя налоги и поставлять призывников в армию. Но, к сожалению, великодушие халифа оценили не все, и нам приходится применять силу для тех, кто в доброте видит слабость. А теперь, господа, мне необходимо поспать. Не хочу, чтобы у меня в последний момент дрожали руки и были красные глаза.
ПОЛИГОН
Майор Али Катлама первым выпрыгнул из вертолета и показал куда положить ящик со склада Ондер-ага. Там был последний из прилетевших к ним роботов. Полковник распорядился доставить его в Исследовательский центр, но великий визирь заявку не подписал. Он неожиданно перенаправил ее на рассмотрение своему адьютанту по военным вопросам, а тот приказал доставить робота на полигон для проверки его в боевых условиях. И назначил его, Али Катлама, ответственным за результат.
Задача из чисто технической сразу стала очень опасной: майор понимал, что если он потеряет последнего робота без реальных результатов, то легко может пойти под трибунал. И заступиться теперь за него будет некому.
Агенты сбили крышку и сломали боковины. Робот по-прежнему лежал неподвижно, но от него стали исходить какие-то механические звуки.
Потом надрезали сеть, еще несколько движений, и робот будет в состоянии освободиться. Сержант подошел и предложил майору вернуться в вертолет. В отличие от своего друга полковника, Али был достаточно высокомерен и с подчиненными всегда держал дистанцию. Он достал сигарету, не торопясь прикурил и покачал головой.
— Нет, возвращайтесь и ждите меня. Я подойду позже. Ножницы оставьте.
Сержант недоуменно переглянулся с товарищами, но отдал честь и послушно пошел к вертолету.
Самое разумное было не лезть в эту историю с роботами и дождаться назначения нового руководителя. И он вполне мог отказаться исполнять приказ адьютанта просто потому, что их отдел ему не подчинялся. Вот пусть новый руководитель на себя ответственность и берет. Сам майор на свой счет иллюзий не питал: у него не было ни благородной фамилии, ни родственников в верхних эшелонах власти. Начальником Специального отдела ему не быть. А кто им станет? Какой-нибудь штабной прыщ, с ровным пробором, привыкший перекладывать бумажки и писать красивые отчеты? И так же будет думать, как не подставиться и не огорчить начальство?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Полковник никогда от ответственности не уходил. Он однажды сказал: «Родина может быть к нам несправедлива, Али, у нее много детей. А она у нас одна».
Майор, зажав сигарету зубами, взял ножницы и дорезал сеть. Потом отложил их и уверенными движениями раздвинул сеть. Внутренне майора передернуло: показалась ужасная морда робота, в которой не было ничего человеческого. Но майор, понимая, что за ним наблюдают подчиненные, не торопясь выпрямился и с удовольствием сделал глубокую затяжку.
У робота пришли в движение окуляры, майору стало не по себе. Но он сделал над собой усилие и продолжал спокойно курить. Через несколько мгновений робот встал. Примерно полминуты он молча стоял, потом обратился к майору:
— Уважаемый, где те, с кем я прилетел в эту страну? — спросил он без малейшего признака акцента. — Мне необходимо их найти или как-то сообщить им о своем местонахождении.
Али докурил сигарету и, не удостоив робота взглядом, пошел к вертолету. «Чертовы безбожники! — с раздражением подумал он. — Если закрыть глаза, так разговариваешь с человеком. А ведь это бездушная машина, чтобы людей убивать. Наших людей!»
Подойдя к вертолету, он достал тренажерную винтовку, посмотрел все ли с ней в порядке и кинул на траву. Он не сомневался, что боевой робот тут же ее подберет. И улыбнулся, представив, как будет тот разочарован ее функционалом. Потом залез в кабину, жестом приказал взлетать и вертолет завис над поляной.
Белка подошел и поднял винтовку, она явно предназначалась для него. В его информационной базе имелась похожая модель, но с этой что-то было не так.
Послышался лязг приближающейся техники, и из-за леса на большой скорости выехал танк. Не останавливаясь, он развернул башню в сторону Белки и, казалось, радостно взревел, поймав его в перекрестье прицела.
Белка схватил жвалами винтовку и прыгнул в сторону, перейдя в lizard mode.
Танк выстрелил и на месте, где только что стоял Белка грянул взрыв. Белка дождался, пока танк подъедет поближе, потом оббежал танк сзади и перехватил винтовку руками. Где находятся датчики и оптика танка он уже знал. Он выстрелил по одной из камер обзора, и тут же на броне появилось большое оранжевое пятно! Теперь Белка понял, что его насторожило в этом оружии: винтовка стреляла краской! А вот у танка заряды были боевые, здесь сомнений не возникало.
Белка услышал шум позади себя и вовремя успел упасть: в него летела сеть!
Он опять перехватил винтовку и быстро перебежал в сторону от дороги. На него с разных мест бежали четверо солдат с сетеметами. Белка каждому метил в лицо и не промахнулся ни разу: все четверо остались лежать на земле, хотя у каждого на лице были очки. Они были живы, но не вставали и даже не пытались вытереть краску с лица. Похоже, в этой игре такие правила: если в тебя попали, ты выбываешь.
Танкисты успели засечь его положение, и первая же пулеметная очередь достигла цели, разворотив ему левое плечо. С ним играли по другим правилам, ему притворяться мертвым не было нужды.
Белка опять оббежал танк и запрыгнул на броню, расстреляв всю оптику танка в упор. Теперь танкисты ничего не видели, а если надумают выйти, то он их тут же выведет из игры!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Вертолет, который до этого сверху безучастно наблюдал за схваткой, резко пошел на снижение и открыл огонь.
Белка спрятался за башней танка, а когда вертолет перелетел на его сторону, сделал несколько выстрелов по кабине, мгновенно залив ее всю краской. Ослепленный пилот попытался отлететь в сторону, вертолет врезался лопастями в кроны деревьев и рухнул вниз.
Белка спрыгнул с танка и, не оглядываясь, побежал вдоль дороги. Через несколько мгновений сзади послышался взрыв.
