Вытянувшись в струнку, она приподнялась на носочки, подставляя лицо теплым лучам и шалому ветру. Сеанс природотерапии закончился победой добра и звонком по мобильному:
— Ровно шесть тридцать, как и договаривались. Вы где?
Яна поднялась со скамейки и притопнула, проверяя обувь на прочность. Ночью подруги так и не поговорили, потому что сразу уснули. А утром каждый боролся с личной усталостью.
— Как думаешь… — одновременно начали женщины и засмеялись.
— …наши рыцари плаща и кинжала достойны Грааля? — закончила мысль Яна.
— Отчего плаща и кинжала? — обернулась напарница.
— Коварные больно. Один кинжал в истории точно фигурирует. Достойны? Или сразу захотят миллион долларов, неограниченной власти и всех красивых женщин мира. Андрей честолюбив, и точно возжелает править миром.
— Не придумывай за них. Пока что Галл мечтает отменить старое желание, о планах разговор не шел. Хотя никто сейчас и не признается, но сглупят все поголовно, — выдала прогноз подруга. — Я же, клянусь, точно ничего не пожелаю.
Посмеиваясь, они подошли к пансионату, уселись на каменный парапет фонтана лицом к фасаду. За стеклянными дверями пансионата стояла гулкая тишина.
— Шесть тридцать пять. Пунктуальность некоторых зашкаливает. И это после грозных ночных ультиматумов, — лениво удивилась Яна.
В такое замечательное утро не хотелось скандалить. У Оли пробудился мобильный телефон.
— Андрей! — обрадовалась подружка.
— Прийти вовремя здоровье не позволяет, — ехидничала Войтовская.
Все шло наперекосяк: на солнце наползло облачко, утренние краски померкли и настроение портилось.
— Вот как? — удивлялась в трубку Оля. — Конечно, объясню, но… — Она повернулась к подруге. — Ребята не могут найти ключ-карточку от комнаты Бориса. Просят не торопиться.
— Шутить изволят? — Яна вспыхнула как порох. — Я, невзирая на адову ночь, которую они нам устроили, поднялась в беспросветную рань! Хотя здесь каждая ночь… передай, мы уходим!
Ее лицо пошло алыми пятнами, она подскочила с парапета и рванула прочь от пансионата. Подружка догнала ее и нерешительно попросила:
— Давай подождем.
Взбешенная Войтовская перешла на бег трусцой.
— Янка не в духе. Срочно выходите! — выкрикнула Оля в мобильник и припустила следом.
На бегу она засовывала в карман телефон и поправляла сползающую с плеча лямку чехла фотоаппарата. Яна оглянулась и, убедившись, что подруга послушно несется за ней, убавила шаг. Запыхавшаяся напарница равнялась с бегуньей.
— Остановись на минутку, — попросила она. — Шнурок завяжу.
Когда она присела на корточки, кожух фотоаппарата глухо стукнулся о землю.
— Будем фотографироваться? — поинтересовалась Яна.
— Хочу запечатлеть Грааль на фоне исторических развалин. Раритет этого заслуживает. Очень жалко отдавать.
— Ты, смотрю, душой прикипела. Пускай Грааль вернется к настоящим хозяевам. Вдруг чудить перестанет.
— Настоящие… это наши мужчины?
Оля медленно поднялась и с надеждой покосилась за спину. Яна, напротив, нетерпеливо топталась на месте, желая незамедлительно достичь развалин.
— Не знаю. Спроси у гордых рыцарей, а то они не спешат отвечать на мои вопросы. Свои задают, да и те, исключительно, по географии. Слушай, а мы сегодня очень неплохо спали, никто не бился в двери. Наводит на мысли.
— По-прежнему думаешь, что именно Галл угрожал ножом в ту ночь?
Яна прищурилась и очень рассудительно заметила. — Я подозреваю Андрея. Столько лет в разведке: там и не таким фокусам обучают. Он умный, расчетливый, наблюдательный. Информацию их учат добывать любым способом. Главное — результат. История с шарфом — нестандартный ход. Хотел напугать, вот и форсировал события.
— Любовная эйфория испарилась, пробудился разум. Слушай, но в винном погребе — это не он.
— Галл. Работают в паре.
Густой лес сжимал дорогу с обеих сторон, делая ее все уже, а подъем ощутимее. Погода испортилась: дул холодный ветер, по небу тревожно мчались серые рваные тучи. Одна из них заслонила солнце, и пышная зелень разом потеряла свою привлекательность. Сейчас лесные заросли показались путницам мрачными и зловещими. Яна почувствовала, что ее усталые ноги совершенно не отдохнули за короткую ночь. Остановившись передохнуть, она призналась:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Как-то неуютно.
— И мне страшно, — призналась Оля.
Словно подтверждая ее слова, в кустах поодаль, раздался зловещий треск. Обе женщины вскрикнули и обернулись. Покачивающиеся ветки и дрожащая листва казались подозрительными.
— Что-нибудь видишь? — тихо спросила Яна.
— Давай ребят подождем.
— Здесь? — испугалась Войтовская. — Нашла место. Пошли отсюда! И так с утра всякая дрянь мерещится, — помолчала и продолжила, — вроде знакомой курточки. Неужели в такую рань Толик шарахается по лесу? — недоверчиво помотала головой.
Оля догнала подругу и схватила за руку.
— Не знаю, что бы я предпочла, — призналась она, — Толика с похмелья или крупное рогатое животное.
— Рогатое… лося? Знаешь, кабан или дикая свинья — тоже вариант. Они иногда прогуливаются здесь спозаранку.
Подружка ойкнула и волчком завертелась в поисках не догулявшей скотины, но через полминуты сообразила, что ее просто разыгрывают Яна же хмурилась совсем по другому поводу:
— Слушай, замок охраняется? — она остановилась и подождала подругу.
— Шлагбаум был, сторожа не видела. И кабана тоже, шутница!
— Сторож мог сидеть в замаскированной будке или землянке и наблюдать за нами со стороны, — вслух подумала Яна и отчего-то сразу в это поверила. — Вдруг у него ценное предписание: днем туристов пускать, а утром — нет. Сейчас дедуля на вахте и может не пустить нас в неурочное время. Люди в преклонном возрасте вредные и дотошные.
— Кабаны, землянки, вредный дед, — ворчала Ольга. — Вот и хорошо. Посидим возле шлагбаума, отдохнем в обществе вредного деда и подождем ребят. Сколько можно бродить в одиночестве?
Она замедлила ход. Яна, напротив, ускорила шаг, вдохновленная новой задумкой.
— Обойдем старикана! Свернем с дороги, по-моему, она делает петлю, пройдем напрямик через лес и выйдем под стенами замка.
— Не пойду, — воспротивилась подруга. — Там кабан!
— Нет там никакого кабана, я все придумала.
Войтовская прищурилась и уставилась вдаль.
— Шлагбаум. Срочно уходим. О, здесь трава примята! Мы не первые пускаемся в обход, — обрадовалась она, ныряя в заросли.
Оля помедлила, в надежде пару раз оглянулась, но дорога оставалась пустынной. Недовольно качая головой, отправилась догонять Яну. Сбегая вниз по невысокому склону, она запнулась ногой о травяную кочку.
— Левая. Не к добру, — пробормотала озабоченно.
Мужчины так и не нашли ключ-карту от комнаты. Оставив Нику в роли охранника,
Андрей и Галл покинули территорию пансионата. Весь путь до замка они преодолели бегом. Но если первый подтвердил отличную физическую подготовку, то второй не выдержал взятого темпа: через двести метров он схватился за бок, выругался и перешел на спортивную ходьбу. Сбавить обороты упрямому доктору мешало самолюбие, а потому двигался он рывками, пугая напарника багровым цветом лица и чудовищной отдышкой.
Через двадцать минут бегуны стояли у шлагбаума.
— Мы должны были их догнать, — озирался Галл, держась за грудь и тяжело выдыхая. — Где они, уф-ф, как ты думаешь?
— Должны были, но не догнали, — отозвался напарник. — И спросить некого. — Он перемахнул через шлагбаум.
— Сейчас позвоню и узнаем. — Галл достал телефон и провел пальцем по экрану.
Андрей обернулся.
— Убери. В лесу нет сети.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Галл, наконец, отдышался и пришел в состояние сильнейшего раздражения.
— Эта многодетная мамаша опять во что-нибудь влипла! Почему все рыжие такие вспыльчивые и нетерпеливые? Увидишь, сейчас возьмется меня обвинять!
Он ударил рукой по шлагбауму. Труба ответила бодрым гулом. Заслушавшись, музыкант еще раз двинул по железяке.
