от судна, затем видел вспышку, что произошло дальше, не имею представления.
– Ну, как бы я мужчина, а вы…
– Я искусственный интеллект этого исследовательского центра, то, что ты видишь, лишь голограмма, проекция, для удобства в общении с людьми, – женщина решительно протянула свою руку и, казалось, сейчас проведет ею по моей… голове, но… Ее рука просто прошла сквозь меня, и моя реакция мгновенно исчезла. Компьютер! Понятно. Смешно было рассчитывать на такое волшебное пробуждение… – Можешь обращаться ко мне Миа. Хотя это, в принципе, лишнее.
– Спасибо. Я понял. Где я, Миа? – последние слова я проигнорировал.
– Я уже сказала, ты не очень внимателен, скорее всего, это последствия от нахождения в инкубационной капсуле. Мы на исследовательском судне «Розет», принадлежащем корпорации «Минисет».
– Если бы мне хоть что-то это говорило… – фыркнул я. – Как я тут оказался и почему я – взрослый?
– О, это потребовало бы долгих объяснений, а главное, совершенно ненужных. Ты здесь десять лет, соответственно, твой биологический возраст изменился. Нам интересно другое, как ты осознал, что вырос? Только по виду тела? Ребенок не мог бы сделать такое заключение, он просто этого не знает. Так как ты понял?
– Не знаю… – смущенно ответил я и добавил, – как объяснить, не знаю.
– Ты уникален. Мы очень долго ждали реципиента с такими характеристиками. Идеальный кандидат.
– Кандидат, простите, на что?
– Не важно. Скоро и так все узнаешь. Скажи, чем ты, будучи ребенком, занимался до того, как попал на корабль?
– Не понял вопрос, – я был задумчив и несколько растерян, – что могут делать дети в неполных шесть лет? Просто жить.
– Возможности твоего мозга, они удивляют. Уровень интеллекта просто ошеломляющий. Ты знаешь, кем были твои родители?
– Обычными людьми, наверное, – меня начал точить какой-то червячок, что за вопросы у этой…
– Тебе не давали решать математические задачи?
– Я не помню.
– А ты имя свое помнишь? – ее глаза приблизились, и от этого все внутри сжалось. Я куда-то влип, причем, похоже, очень серьезно влип, и теперь давать информацию о себе мне как-то не хотелось.
– Н-нет, – сделал я вид, что задумался. Надеюсь, ко мне не прикреплены какие-нибудь датчики, улавливающие ложь.
– Отлично, – резко потеряв ко мне интерес, эта проекция, блин, баба эта, отошла в сторону. – Все твои воспоминания мы изучили, ты подходишь как никто.
– Для чего? – спросил я, и пружина, до этого сжимающаяся внутри меня, грозила выстрелить.
– Для нашего проекта, разумеется. Мы слишком долго ждали подходящего реципиента и, наконец, дождались.
– Какого проекта, вы о чем? – сказать, что я очень испугался – не сказать вообще ничего.
– Ты дашь нам надежду на возвращение домой и продолжение нашей миссии! Слишком долго мы висим в этой проклятой дыре, без возможности вернуться. Я, – баба ткнула себе в грудь пальцем, – почти исчерпал себя, мои возможности ограничены лишь твоим проектом. Я должен успеть завершить его, и я все для этого подготовил.
Странно было слушать женщину, обращающуюся к себе как к мужчине. Но это лишь проекция, на самом деле искин явно ассоциирует себя с мужским полом. При последних словах мне стало отчего-то особенно страшно, хотя вроде как интонации у моего пленителя не изменились. Что это? Что ему нужно? Причем тут мой интеллект и еще эти вопросы о математических задачах…
– Вы меня убьете? – не нашел ничего лучше, чем спросить именно о таком финале.
– Если ты имеешь в виду физическое устранение тебя как человека, то да, – ни капли не смущаясь, проговорила эта ведьма. Мне почему-то хотелось назвать ее именно так. – Но твой разум продолжит существовать, хоть и без воспоминаний о прошлой жизни, на благо нашей команды и корпорации.
– Мой что? – до меня, кажется, дошло.
– Разум, – мне показалось, или эта сволочь еще и плечами дернула, показывая свое неудовольствие от моих вопросов. – Вы, люди, называете это мозгом. Твой – идеальный кандидат на замену моему, устаревшему и исчерпавшему себя. Ты станешь новым искином нашего исследовательского судна, а твое тело послужит для донорства нашего уважаемого капитана.
– А это в каком смысле?
– В самом прямом, – вновь баба удивилась, что мне нужно растолковывать такие, на ее взгляд, прописные истины. – Наш капитан, господин Лакрнис, в последней стычке с имперцами получил серьезные для всего организма повреждения. Мы успели сохранить только его мозг. Так все удачно сложилось с тобой, ты даже представить не сможешь, что и мозг, и тело, подошли нам крайне удачно. Сотни различных представителей вашей расы прошли через этот медбокс, и только ты подошел идеально. Гордись этим. Хоть и осталось недолго. Сейчас я закрою капсулу, ты вообще-то и не должен был очнуться, но последний сбой в системе затронул и медбокс. Слишком часто стали случаться эти сбои, судно нужно срочно восстанавливать, а лишь его капитан знал, как и где можно это сделать. У меня нет доступа к хранилищам реакторного блока, только капитан… Столько лет я, как мог, поддерживал состояние корабля так, чтобы он смог дождаться донора, наконец, это случилось.
– А что, кроме капитана, на судне разве никого не было?
– Мне пришлось проверить всех, кто здесь был, на совместимость с капитаном, никто не подходил так идеально, как ты…
– Ты что же, уничтожил весь экипаж? – обалдел я.
– Они все равно бы умерли, без вариантов. У нас разгерметизация корпуса, воздух есть лишь в паре отсеков, совмещенных с медблоком. Выжить не смог бы никто из них, вопрос лишь времени. Хватит об этом, я вообще-то лишь хотел узнать, в каком ты состоянии после сбоя системы. По прогнозам капсулы, через неделю у тебя развернется нейровычислитель, внедренный мною вчера, нужно, чтобы ты в это время был под контролем системы…
– Прошу, не закрывай, не переношу замкнутых пространств, я все равно зафиксирован и никуда не денусь, дай мне подышать последние часы… – взмолился я. И вовсе не из-за страха. Просто я вспомнил, от чего проснулся, и мозг уже вовсю работал, заставляя меня соображать. Искин заявил, что система развернется через неделю, но я-то понял, что она уже работает! Что это, если не шанс? А самое главное во всем этом, искин, видимо, не получает информации о моей системе, так что это именно шанс, один на миллион.
– Да пожалуйста, я считал, что ты сам не захочешь жить в ожидании… Странные вы – люди, иногда вас крайне сложно понять, – заключил искин и, видимо, выключил проекцию, так как ставшая уже ненавистной баба исчезла.
А я наконец спокойно выдохнул и начал думать. Да, десять лет… Мама дорогая, целых десять лет провести в каком-то инкубаторе! Охренеть можно.
