нас вытащу, обещаю.
У парадной двери нас встречает давешний охранник — здоровенный детина в камуфляже. Смеряет неприязненным взглядом, отступает в сторону. Ну-ну, силач, позлись мне ещё. Папин цепной пёс.
Я первым вхожу в просторный холл, Маша проскальзывает следом. И тут же застывает, потрясенно охнув. Ещё бы, такие хоромы не каждый день увидишь. Мрамор, позолота, все эти безвкусные побрякушки олигархического новодела. Меня и самого до сих пор с души воротит от этого великолепия. А каково Маше, выросшей в обычной семье? Небось, думает, что я тоже всю жизнь средь этой роскоши вращался. Ага, как же. Держи карман шире.
— Максимка! — раздается знакомый голос и к нам спускается по лестнице он. Андрей Палыч собственной персоной. Сияющий, лощеный, в щегольском костюме с иголочки. Ну просто воплощение успеха и достатка.
Только вот глаза цепкие, колючие. И улыбка на губах неприятная, хищная. За версту видно — пройдоха и ушлый делец. Не человек, а акула бизнеса.
— Папа, — цежу я сквозь зубы, едва кивая в знак приветствия. — Спасибо, что принял.
Он картинным жестом всплескивает руками, растягивая губы еще шире:
— Ну что ты, сынок! Как я мог не принять родную кровиночку? Да еще и с такой очаровательной спутницей!
И многозначительно стреляет глазами в сторону Маши. Та моментально краснеет и опускает взгляд. Ну все, достал!
— Это Маша, моя девушка, — сухо представляю я, делая ударение на последнем слове. — И мы пришли по делу. Нужно поговорить. Наедине.
Отец прищуривается, но кивает. Разворачивается и идет вглубь дома, кивком предлагая следовать за собой. Я беру Машу за руку и тащу за ним, чувствуя, как колотится сердце. Не время для расшаркиваний и светских бесед. Время решать вопросы.
Мы заходим в кабинет — внушительных размеров комнату, уставленную дорогой мебелью. В камине потрескивают поленья, на стенах висят какие-то абстрактные картины. Отец усаживается за массивный стол, жестом предлагает нам располагаться напротив.
— Ну что ж, Максим, — складывает он руки на груди, откидываясь на спинку кресла. — Я весь внимание. Что за срочное дело привело тебя ко мне после стольких лет игнора?
Я стискиваю зубы, чувствуя, как кулаки чешутся от желания врезать по этой сытой роже. Но сдерживаюсь. Рано. Надо разыграть свои козыри.
— Помощь твоя нужна, — говорю как можно спокойнее. И на его вопросительно вздернутую бровь поясняю:
— Нас с Машей пытаются убить. Людей Игнатьева наняли, чтобы устранить. А все из-за бизнеса, чтоб его. Теперь в бегах, скрываемся. Даже легавые отморозились помогать.
На лице отца не дергается ни один мускул. Но я слишком хорошо его знаю. По глазам вижу — напрягся, гад. Почуял, что дело пахнет керосином.
— И чего ты от меня хочешь? — спрашивает он, барабаня пальцами по столешнице. — Денег? Адвокатов? Крышу от ментовки?
Я криво ухмыляюсь. Ну конечно. Чего еще ждать от продажного папаши.
— Защиты хочу, — чеканю, глядя ему прямо в глаза. — Чтобы ты со своими связями приструнил Игнатьева. Прижал к ногтю, заставил отвалить. У тебя ведь все схвачено, да? Депутаты, чиновники, прокуроры всякие. Вот и подсуетись. Спаси шкуру своего непутевого сынка.
Отец несколько секунд молчит, буравя меня тяжелым взглядом. Потом усмехается и качает головой:
— А ты все такой же, Максим. Гордый, неуступчивый. Не привык просить, да? Даже когда припекло.
— Пока не припекло — нет, не привык, — огрызаюсь я. — Сам справлялся. Это ты у нас спец по решению вопросов. Особенно если они бабками пахнут.
— Не тебе меня судить! — вдруг взрывается он, грохнув кулаком по столу. Мы с Машей синхронно вздрагиваем. — Ты понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти, чтобы всего этого добиться! Сопляк неблагодарный!
Я вскакиваю на ноги, сжимая кулаки:
— А ты думал, я благодарить тебя буду? За что? За то, что бросил нас с матерью? За то, что променял семью на бабки и власть? Да пошел ты!
— Стоп! — раздается вдруг звонкий окрик. Мы с отцом ошарашенно замолкаем, поворачиваясь к Маше.
Она стоит, побледнев, прямая как палка. Но глаза сверкают решимостью.
— Хватит ругаться! — четко произносит она. — Сейчас не время и не место. Максим пришел за помощью, и вы должны ему помочь. Вы его отец, черт побери! И если в вас есть хоть капля человечности — сделайте то, о чем он просит!
На несколько мгновений в кабинете повисает звенящая тишина. Мы с отцом растерянно пялимся на Машу, будто впервые ее видим. Вот это да. Какие мы, оказывается, с ней похожие. Один характер на двоих.
И знаете что? Именно в эту секунду я окончательно понимаю — люблю. Без памяти, до чертиков. И плевать мне, чем там кончится это противостояние с Игнатьевым. Маша — вот главное, что у меня есть. И я за нее любому глотку перегрызу.
А отец… Ну что отец. Хочет искупить вину — пусть искупает. Мне не жалко.
— Ладно, — наконец произносит он, устало потирая переносицу. — Черт с тобой, помогу. Только ты пообещай, что это в последний раз. И что мы после этого больше не увидимся. Идет?
Я молча протягиваю руку через стол.
Он так же молча ее пожимает.
36
Следующие несколько дней проходят как в тумане. Мы с Максимом поселились в гостевом домике на территории поместья его отца. Роскошные апартаменты, море удобств — все, чтобы скрасить заточение. Потому что именно этим мы по факту и занимаемся — сидим взаперти и ждем развязки.
Андрей Палыч со своими людьми взялся за разруливание ситуации. Каждый день к нему приезжают какие-то серьезные господа — юристы, чиновники, даже парочка генералов. О чем они совещаются за закрытыми дверями, мы с Максимом не знаем. Нас это особо и не касается. Главное, чтобы результат был.
А пока мы с Максом потихоньку приходим в себя. Отсыпаемся, отъедаемся, залечиваем раны — душевные и физические. Гуляем по саду, разговариваем обо всем на свете. Потихоньку узнаем друг друга.
Надо сказать, в этой золотой клетке у нас это получается лучше, чем за все время бегства и приключений. Словно здесь, вдали от треволнений внешнего мира, мы наконец можем спокойно разобраться в себе. В том, что между нами происходит.
А происходит, судя по всему, нечто важное. Я все чаще ловлю на себе долгие, задумчивые взгляды Макса. Чувствую, как он незаметно касается моей руки, плеча, волос. Будто случайно, невзначай. Но я-то понимаю, что это не случайность. Максим… оттаивает что ли. Смягчается, проникается ко мне.
Мы подолгу сидим у камина в гостиной, потягивая вино и листая старые альбомы. Макс рассказывает о своем
