потому что был настоящим одержимым ею сталкером.
Я включил какой-то трек Тейлор Свифт, чтобы разговорить Блэйк, и, конечно же, как только заиграла High Infidelity, – кстати, потрясающая песня, – Блэйк повернула голову в мою сторону.
– Я начинаю верить, что ты и правда хороший парень, – выпалила она, на ее щеках появился великолепный румянец, когда я удивленно взглянул на нее.
– Солнышко, кажется, ты близка к разгадке, – ухмыльнулся я, одарив ее улыбкой, от которой намокают все девушки.
Ее щеки стали пунцовыми.
Мне действительно казалось прекрасным то, что я, одержимый ею, последовал за ней в Лос-Анджелес, установил приложение для слежки на телефон и подбросил наркотики в машину ее парня. Все остальные вещи, которые были в мое плане на будущее, я тоже считал идеальными.
Через несколько минут мы наконец подъехали к пекарне, которую я нашел на второй день пребывания в Лос-Анджелесе, когда остро нуждался в своем традиционном полуночном брауни.
Фиалковые глаза уставились на меня с вопросом.
– Заметил, что сладкое всегда поднимает мне настроение, – поделился я, когда открывал дверцу машины.
Она задумалась: взгляд метнулся к соблазнительно лежащим на витрине угощениям.
– Только не тогда, когда зарабатываешь на жизнь тем, как выглядишь, – прошептала она с ноткой неуверенности в голосе.
Я демонстративно пробежался взглядом от кончиков пальцев на ее ногах до ангельского личика, Блэйк заерзала на его сиденье.
– Сладкое не может изменить совершенство, Блэйк. Оно только подсластит. – Застенчивая улыбка засияла на ее губах, и Блэйк внимательно посмотрела на меня, будто хотела убедиться, что я действительно хотел сказать именно это.
– Сладкое действительно звучит заманчиво, – наконец пробормотала она, и в глазах появилось что-то сильно похожее на обожание.
«Хорошая работа, Ари», – подумал я. Когда ты хорош, важно мысленно себя за это хвалить.
– Не двигайся, – быстро сказал я, когда увидел, как она потянулась открыть гребаную дверь. Странно ли, что я реально встревожился при мысли о том, что дам ей выйти самостоятельно?
Да.
Беспокоило ли меня это? Нет.
Я поспешил к двери и открыл ее, потянув Блэйк за руку чуть сильнее, чем нужно, поэтому она упала мне на грудь. А я пользовался любой возможностью прикоснуться к ней.
Маленькая уютная пекарня была спрятана в тихом уголке города. Когда мы вошли, на губах Блэйк появилась легкая улыбка, – она уловила аромат сладостей. Очевидно, у нее был хороший вкус, потому что здесь пахло бомбически.
Блэйк оглядела стеклянную витрину. В обычное время я бы тоже смотрел на витрину, но сейчас все мое внимание было приковано к Блэйк. Кажется, наблюдение за ней было единственным, чем я занимался в последнее время.
Ее глаза бегали от одного соблазнительно выглядящего лакомства к другому. Но, казалось, чем дольше она смотрела на них, тем сильнее было ее беспокойство. Меня пугало то, как она сомневалась в себе; она ведь была просто идеальна.
Почему она этого не видела?
Решив, что закажу, я наклонился над стеклянной стойкой и почти подпрыгнул, когда увидел, как пристально на меня смотрит продавщица, девушка-подросток.
Немного меньше зрительного контакта, большое спасибо.
– Она будет клубничный кекс, – заявил я, уверенный в своем выборе. Это было ее любимое лакомство в детстве.
Она выгнула бровь – в глазах читалось искреннее удивление.
– А что, если я хочу что-то другое?
Игривая улыбка тронула уголки моих губ.
– Ну, ты можешь есть все, что хочешь… но у меня просто хорошее предчувствие по поводу клубничного кекса.
Сейчас самое время рассказать ей, кто я на самом деле. Не знаю, почему я еще этого не сделал.
Может быть, это был бы простой способ вернуть ее.
Но если честно, я ничего не сказал, потому что боюсь, что она забыла обо мне.
Что восемь месяцев, проведенные в детском доме, навсегда исчезли из ее памяти.
Тогда как в моей голове они застряли навсегда.
Пока что я наслаждался нашим воссоединением, и делал все, чтобы она влюбилась в сегодняшнего Ари.
– Вообще-то я правда хочу клубничный кекс, – наконец прошептала она и нахмурилась, когда сотрудница начала упаковывать его в коробку. – Раньше он был моим любимым… Я не ела его с тех пор, как… – ее слова оборвались.
– С каких пор?
Она улыбнулась, но на этот раз в ее улыбке читалась тоска и грусть.
– С тех пор, как я была маленькой девочкой.
Я не стал больше на нее давить и заказал то же самое, – на случай, если Блэйк захочет еще, после того как она доест свое, – мы вернулись в машину.
Она снова погрузилась в свои мысли, пока мы не подъехали к въезду в район, где я снимал дом. Аренда стоила как почка, но из-за того, что у меня был контракт с командой на год, я не хотел вкладывать деньги в недвижимость. Она будет бесполезна, когда мы вернемся в Даллас в следующем году.
Акцент, конечно, на «мы».
Я был уверен, что смогу убедить Блэйк рассказом о преимуществах жизни в Далласе, которых было… На самом деле в жизни в Далласе были одни плюсы.
– Великолепно. Это твой дом? – спросила она с ноткой нервозности в голосе. Я не понимал, из-за чего Блэйк переживала, потому что выяснил из досье, что ее приемные родители были очень богаты, как родители в фильме «Богатенький Ричи». Она должна была привыкнуть к роскоши.
– Да, дом, милый дом. Не волнуйся, я не буду брать с тебя плату за вход, – хохотнул я, подмигнув.
Она прикусила губу и, наконец, немного расслабилась. Я припарковался на дорожке у дома. Блэйк даже улыбнулась, когда мы вышли из машины.
Я повел ее вверх по ступенькам и потом к парадной двери. На входе я снял обувь. Молчание продолжалось, пока мы шли по фойе.
Я сделал мысленную пометку о том, что нужно познакомить ее с моей домработницей, мисс Карли, которая была со мной с тех пор, как я подписал контракт хоккейного новичка. Она – моя семья, поэтому я взял ее с собой в Калифорнию. Мисс Карли жила в гостевом доме на заднем дворе.
Даже после стольких лет богатой жизни… Все еще было странно осознавать, что у меня есть домработница и чертов гостевой дом.
Детская версия Ари назвала бы взрослого Ари пафосным мудаком. И была бы отчасти права.
Но мисс Карли готовила самую вкусную еду во всем мире, и я был бы настоящим идиотом, если бы упустил ее.
Блэйк с любопытством смотрела по сторонам – я потер затылок, пытаясь понять, каким она видит мой дом через призму своего восприятия. Думаю, ей он показался не слишком обжитым
