Панераи спрашивал:
Почему церковь допускает вложения средств в компании, как национальные, так и международные, целью у которых одна — прибыль; в компании, которые при необходимости готовы попрать и растоптать человеческие права миллионов бедных, особенно в странах того самого «третьего мира», чьи проблемы так близки сердцу вашего святейшества?
О Марцинкусе же в открытом письме говорилось:
Кстати, это единственный епископ, входящий в совет директоров сугубо светского банка, чье отделение по чистой случайности находится в известнейшем «налоговом раю» капиталистического мира — на Багамах. Мы имеем в виду «Цизелпайн оверсиз бэнк» в Нассау. Мирской закон не видит ничего предосудительного в использовании подобных «райских местечек», и ни одного банкира-мирянина нельзя вызвать в суд, если он прибегнет к такой уловке для получения прибыли (все они так поступают). Но, вероятно, не пристало так поступать по Закону Божьему, которому должно соответствовать всякое деяние церкви. Церковь проповедует равенство, но, как нам кажется, не самым лучшим способом для достижения равенства будет уклонение от налогов, посредством которых, как инструментом, правовое государство стремится добиться того самого равенства.
Официального отклика Ватикана так и не последовало, но внутри ватиканских стен на публикацию реагировали по-разному: те, кто выступал против деятельности Ватиканского банка и Чрезвычайной канцелярии Управления имуществом Святого престола, испытывали удовлетворение, хотя и не демонстрировали его; гнев и возмущение душили тех, кто считал, что единственной проблемой, связанной с ватиканскими финансами и спекуляциями на бирже, является невозможность для них получать еще большие прибыли.
В итальянской газете «Стампа» появилась другая примечательная статья под заголовком «Богатства и власть Ватикана». Журналист Ламберто Фурно с гораздо большей благосклонностью взглянул на ситуацию в финансовых делах Ватикана и скептически отнесся к обвинениям богатеющего Ватикана в стяжательстве, которые на протяжении многих лет обсуждались в прессе. Но Фурно указал также и на ряд значительных проблем, которые стоят перед новым папой, в том числе и необходимость подтвердить, что достигнута цель церковных реформ, которую, по мнению Фурно, поставил Иоанн XXIII и которой добивался Павел VI, — сделать церковь бедной. А убедиться в этом можно только единственным способом: необходимо «обнародовать бюджет Ватикана. В заключение Фурно написал:
У церкви нет ни богатств, ни источников обогащения, превышающих нужды самой церкви. Но требуется представить доказательства в подтверждение этого. В книге Бернаноса сельский кюре заметил: «Господь наш собственной рукой начертал на этих денежных мешках “Смертельно опасно”».
Новый папа с интересом прочитал эти статьи. Для него они служили подтверждением правильности уже взятого им курса.
До своего избрания папой Лучани знал о многочисленных жалобах, связанных с финансовой деятельностью Ватикана и адресованных кардиналу Вийо: жалобы на то, как епископ Марцинкус руководит Ватиканским банком; недовольство его связями с Микеле Синдоной; протесты на сотрудничество Синдоны с Управлением имуществом Святого престола. Лучани на собственном опыте узнал о том, как ведет дела в Ватиканском банке Марцинкус: в 1972 году епископ продал Кальви контрольный пакет «Банка каттолика дель Венето», даже не поставив о том в известность патриарха Венеции.
Лучани уже с 1972 года понимал: что-то в корне неправильно в том, как устроены и какую цель ставят перед собой финансовые институты Ватикана, но тогда повлиять на ситуацию он был не в силах. Теперь же у него была власть. В воскресенье 27 августа 1978 года, за обедом с кардиналом Вийо он дал указание своему только что назначенному государственному секретарю немедленно начать расследование — пересмотру и ревизии должна была быть подвергнута вся финансовая деятельность Ватикана и тщательно проанализированы все ее аспекты. «Ни один департамент, ни одна конгрегация, ни один отдел не могут быть исключены из проверки», — заявил Лучани Вийо.
Папа дал ясно понять, что особенно его интересует деятельность «Института перле Опереди Релиджионе» (ИОР) — широко известного как Ватиканский банк. Всеобъемлющую финансовую ревизию требовалось провести негласно, быстро и тщательно. Иоанн-Павел I сообщил своему государственному секретарю, что после ознакомления с отчетом он решит, какой политики в этой области нужно будет придерживаться в дальнейшем.
Не приходится сомневаться, что Лучани был тверд в убеждениях и искренне верил в то, что проповедовал. В одном из своих «писем» святому Бернару он обсуждал добродетель осмотрительности.
Я согласен с тем, что осмотрительность должна быть активной и побуждать людей к действиям. Но для рассмотрения есть три стадии: обдумывание, решение и выполнение.
Обдумывание означает поиск способов достижения цели на основе размышлений, полученных советов, внимательного изучения.
Решение означает, что после изучения различных возможных способов и средств нужно сделать выбор и остановиться на одном из них… Осмотрительность не есть постоянные колебания или метания из крайности в крайность, приостановка всего или терзания из-за неуверенности; это не ожидание для того, чтобы сделать наилучший выбор. Говорят, политика — это искусство возможного, и в некотором смысле это верно.
Выполнение — самая важная составляющая осмотрительности, она опирается на силу, не позволяющую пасть духом перед трудностями и препятствиями. Именно в этот момент и выясняется, является ли человек лидером и способен ли он стать примером для других.
Таким образом, Альбино Лучани, до глубины души убежденный, что Римско-католическая церковь должна быть церковью бедных, начал расследование, связанное с накопленными Ватиканом богатствами. Он обязан был все обдумать и взвесить, принять решение и выполнить то, что решил.
4. Корпорация «Ватикан»
Когда в августе 1978 года Альбино Лучани стал главой Римско-католической церкви, он возглавил поистине уникальную организацию. Свыше 800 миллионов человек, почти пятая часть населения земного шара, взирала на Лучани как на своего духовного лидера. А под рукой, в городе-государстве Ватикане, располагалась структура, контролировавшая не только веру, но и финансовую политику церкви.
По своей структуре Ватикан представлял собой громадную финансово-промышленную корпорацию, имевшую воплощение в кирпиче и строительном растворе. И эта корпорация также существовала в рамках определенных принципов. Полу Марцинкусу из Ватиканского банка приписывают такое замечание: «Нельзя управлять церковью посредством лишь “Аве Мария”». Очевидно, в последние годы молитва, наряду со многими мировыми валютами, обесценилась.
Не стоит порицать Марцинкуса за подобное наблюдение, заметно отдающее материализмом. Во многих странах церковь играет различные роли. Ей нужны деньги. Сколько нужно денег — это совсем другой вопрос. И совсем другой вопрос — как поступать с этими деньгами. Вне всяких сомнений, с их помощью делается много хорошего. Но также несомненно, что с ними совершается и немало таких дел, богоугодность которых вызывает сомнения. В громадном числе опубликованных трудов и статей в подробностях рассказано о многочисленных примерах благотворительности, деньги на которую выделяла церковь, о той помощи, которую она оказывает голодающим, о том, какую огромную заботу проявляет о пострадавших от стихийных бедствий и жертвах катастроф. Образование, лекарства, продовольствие, приюты — вот лишь несколько аспектов деятельности церкви. Однако нигде не найти информацию о том, каковы доходы церкви и из каких источников она их получает. Все, что касается этих вопросов, Ватикан, как это всегда было в прошлом, хранит под плотным покровом тайны. Подобная секретность неминуемо порождает одну из самых больших в мире неразгаданных загадок. Насколько богата Римско-католическая церковь?
В середине 1970-х годов, комментируя статью в швейцарской газете, где утверждалось, что «производительный капитал Ватикана можно оценить в пределах от 50 до 55 миллиардов швейцарских франков» (примерно 13 миллиардов долларов), «Оссерваторе Романо» отметила: «Эти цифры — из области фантастики. В действительности производительный капитал Святого престола, в том числе вклады и инвестиции в Италии и за ее пределами, едва ли достигают и сотой доли этой суммы». Отсюда заявленная максимальная цифра ватиканского богатства на 22 июля 1970 года составляет 46 миллионов фунтов стерлингов или 111 миллионов долларов.
Первая ложь в заявлении ватиканской газеты состоит в исключении из подсчета активов Ватиканского банка. Это все равно что попросить «Ай-си-ай»[8] или «Дюпон» полностью раскрыть свои финансовые закрома и удовольствоваться содержимым сейфа с наличными для мелких расходов. Даже если исключить годовую прибыль Ватиканского банка, цифра, приведенная Ватиканом, возмутительно лжива. Это ложь, которую мы слышим на протяжении многих лет. В апреле 1975 года Ламберто Фурно из «Стампы» спросил у его преосвященства кардинала Ваньоцци: «Если я оценю производительное имущество[9] пяти управлений в 300 миллиардов лир, насколько это будет близко к истине?»
