– Что хотите. – Ее реакция почему-то вызвала у него раздражение. – Но, если вам больше нравится, можете ходить по Дублину пешком.
– Мы, кажется, несколько обидчивы сегодня вечером, не так ли? – Покончив с супом, она принялась за цыпленка в медовом соусе. – Ваша кухарка просто сокровище, Роган. Как вы думаете, смогу я вытянуть из нее рецепт этого блюда для Брианны?
– Из него, – поправил ее Роган. – Это мужчина, к тому же француз, наглый и подверженный вспышкам необузданного раздражения.
– О, тогда у нас с ним много общего. Кроме национальности. Скажите, я могу переехать в отель не сегодня, а завтра?
Он уже думал об этом не один раз. Конечно, для него было бы удобнее заткнуть ее в какой-нибудь гостиничный номер. Гораздо удобней. Но и гораздо скучнее.
– Вы можете оставаться в гостевой комнате, если вас устраивает, – любезно сказал он.
– Меня устраивает. – Она с благодарностью взглянула на него, нанизав на вилку молодую картофелину, и с удивлением обнаружила – или ей показалось? – что лицо у него стало менее напряженным. Слава Богу, расслабился немного, этот суровый владелец замка.
– Вы один в доме? – спросила она с любопытством.
– Да. – Он приподнял бровь. – Это вас беспокоит?
– Беспокоит? А.., вы, наверное, имеете в виду, не опасаюсь ли я ночного стука в мою дверь, если в вас забушуют страсти? – Она весело засмеялась, видя, как он вскипел от негодования. – Что ж, я еще в состоянии выговорить два коротких слова «да» или «нет», как и вы, Роган, если мне втемяшится в голову постучать к вам. А вопрос я задала только потому, что подумала: такой дом несколько велик для одного человека.
– Это дом нашей семьи, – сдержанно ответил он. – Я живу здесь с самого рождения.
– Прекрасное жилище. – Она отодвинула столик с подносом, встала и подошла к бару. Открутив пробку у одной из бутылок, понюхала. Приятно все-таки пахнет ирландское виски. Налив себе, Мегги вернулась к своему креслу и снова села, поджав ноги.
– Ваше здоровье, – задорно сказала она и выпила все содержимое бокала, сразу ощутив, как тепло начало разливаться по внутренностям.
– Хотите еще? – буркнул Роган, не глядя на нее.
– Мне достаточно. Одна порция согревает душу, две – согревают голову. Так часто говаривал мой отец. Хочу, чтобы голова оставалась холодной.
Она поставила пустой бокал на поднос, поерзала в кресле, устраиваясь поудобнее. Поношенное платье из фланели вздернулось, приоткрыв колено.
– Вы не ответили на мой вопрос, Роган!
– Какой вопрос?
– Кто вы такой?
– Я – предприниматель, бизнесмен. О чем вы не устаете напоминать мне с завидной регулярностью. – Он переменил положение, показывая, что хочет сесть так, чтобы не видеть ее голые ноги. Она не обратила на это никакого внимания или сделала вид, что не обратила. – Предприниматель в третьем поколении, – продолжал он. – Родился и рос в Дублине, и могу сказать, что мне чуть не с пеленок прививали любовь к искусству.
– И эта любовь и уважение вылились в то, что вы мечтаете получать от искусства побольше прибыли?
– Совершенно верно. – Он отпил бренди и закинул ногу на ногу. В эти минуты он выглядел именно так, как полагалось выглядеть преуспевающему, богатому бизнесмену, вполне довольному своей жизнью. – Открою вам один страшный секрет. Получение доходов доставляет немалое материальное удовлетворение тому, кто их получает. Это во-первых. А во-вторых, в моем деле существует еще другой вид удовольствия – интеллектуальный. Когда удается отыскать новый художественный талант и сделать все, чтобы помочь ему. Конечно, если веришь в него.
– Значит, я нахожусь здесь, чтобы доставить вам другой вид удовольствия?
Он спокойно встретил ее вызывающий взгляд и утвердительно кивнул.
– Вы совершенно правы, Мегги. Но существует и третий вид удовольствия.
– Догадываюсь, о чем вы хотите сказать, мистер Суини. Я должна так понимать, что за вами выбор?
Видит Бог, она не хотела переводить разговор на скользкую тему, но ведь он сам начал, а кроме того, разве все это странное происшествие с ее невольным попаданием к нему в дом и сама окружающая обстановка – разве все это не способствует подобным мыслям? Да еще когда он так близко от нее, а она в расслабленном после долгого сна состоянии и, можно сказать, полуодета.
– По сложившейся традиции, – ответил он так же спокойно, – мужчина действительно является более активной стороной, и обычно он выбирает время и место.
– Ха! – От возмущения она чуть не выскочила из кресла, но ограничилась лишь тем, что направила в сторону Рогана осуждающий взгляд, подкрепленный вытянутым указательным пальцем. Вместе с тем все мысли о возможном романтическом приключении с подобным человеком развеялись как дым. – Можете убрать ваши традиции куда подальше и забыть о них! Я, во всяком случае, их не признавала и не признаю! Позвольте вам напомнить, что на носу уже двадцать первый век, и женщинам давно позволено выбирать самим. Что большинство из них и делает, если вы заметили. И я в том числе. – Негодуя, она все-таки привстала с места, но тут же плюхнулась обратно. – Если я и выберу вас, Роган, то исключительно тогда и там, где захочу!
От последних ее слов он чуть не лишился дара речи. Не слишком склонный к смущению, он почувствовал себя неловко в своем собственном доме, в своем кабинете.
– Да, Мегги, – сказал он после некоторого молчания, – все-таки прав был кто-то из древних, сказавший мудрые слова: язык мой – враг мой.
– Не знаю, что он имел в виду, этот умник, а я говорю о мужчинах определенного типа. Которые вроде вас считают, что удел женщины покорно следовать всем его приказаниям и прихотям и терпеливо дожидаться, пока он обратит на нее свой благосклонный взор. И вообще ей следует вести себя, как святой: ни слова упрека или несогласия не смеет сорваться с ее розовых губ. И лишь по мановению руки мужчины, и в тот миг, какой он возжелает, она обязана превращаться в страстную тигрицу с самыми безудержными фантазиями. Однако только до той поры, пока он не зажжет свет и не скажет, что теперь она может уходить.
Роган давно уже переборол внезапный приступ неловкости и слушал ее, пряча улыбку в свой бокал с бренди.
– Что ж, – с усмешкой сказал он, когда она в конце концов остановилась, чтобы перевести дыхание. – Вы удивительно красочно все изложили. А мне-то грозило так и умереть невеждой. – Глупец!
– Зануда! – парировал он любезным тоном. – Не хотите чего-нибудь на десерт?
Она откашлялась, потому что першило в горле. Подумать только, что были мгновения, когда казалось, этот человек нравится ей! По-настоящему нравится! Нет уж, во всяком случае, не он!
