они дальше вдоль берега, но удобной гавани не нашли; поэтому поспешили туда, где, по словам одного из моряков (некоего м-ра Коппина, уже побывавшего в тех краях), была хорошая гавань; он там, бывал, и можно было поспеть туда до ночи; это их обрадовало, ибо погода становилась ненастной. Так плыли они несколько часов; пошел снег с дождем, а к концу дня ветер усилился, море разбушевалось, у них сломался руль, и 2 человека с великим трудом правили с помощью весел. Моряк, однако, ободрял их, ибо завидел уже гавань; но буря крепчала, надвигалась ночь, и, пока еще можно было что-то разглядеть, они поставили паруса. Тут сломалась в 2-х местах мачта, а парус упал за борт, в высокие волны, так что не миновать было крушения; однако, по милости божьей, они не пали духом, и волны вынесли их в гавань. Тут оказалось, что моряк ошибся и сказал: помилуй нас господь, никогда я этого места не видал; он и капитан хотели причалить, при попутном ветре, в бухте, где бились волны. Но бравый матрос, который был за рулевого, крикнул гребцам: поворачивайте, кто из вас мужчины, не то разобьемся; и они это быстро проделали. А он велел не унывать и грести веселей, ибо по звукам угадал, что есть места, где пристать можно безопасно. И хоть было очень темно и лил дождь, им удалось подойти с подветренной стороны к какому-то островку и там заночевать. Пока не рассвело, они не знали, что это остров; а тогда заспорили; одни хотели оставаться в лодке, опасаясь индейцев; другие так ослабели и иззябли, что непременно хотели сойти на берег, где с великим трудом разожгли костер (ибо все промокло); тут и остальные охотно к ним присоединились, ибо после полуночи ветер сменился на северо-западный и сильно подморозило. И хотя минувший день и ночь полны были тревог и опасностей, бог послал им наутро отдохновение (как обычно посылает детям своим), ибо день настал солнечный; на острове были они в безопасности, могли просушить вещи, вычистить оружие и отдохнуть; и возблагодарили бога за многие милости его. А как был это последний день недели, приготовились справить его. В понедельник осмотрели гавань и нашли ее пригодной для корабля; потом пошли в глубь суши, нашли маисовые поля и ручьи, то есть место (как показалось им), пригодное для жилья; во всяком случае, лучшее из всего, что сумели найти; а время года и крайность, в которой находились мы, вынуждали на этом остановиться. С такой вестью посланные возвратились к кораблю и немало порадовали остальных.
15 декабря подняли якорь, чтобы идти к найденному месту; не дойдя 2-х лье, вынуждены были снова отойти; однако 16-го ветер нам благоприятствовал, и мы вошли в гавань. После чего оглядели местность получше и решили, где быть жилью; а 25-го начали возводить первый общий дом{28}, который должен был приютить нас и вер имущество наше.
КНИГА 2–Я
Дальнейшее повествование (если господь продлит дни мои и пошлет возможность) поведу я, ради краткости, по годам, отмечая лишь главные дела и события в том порядке, как они случились, и в той мере, в какой сведения о них могут принести пользу. Итак, будет это книга 2-я.
КОНЕЦ ГОДА 1620
Вернусь несколько назад и начну с договора, какой заключен был еще прежде высадки на берег{29}, ибо он послужил первоосновой управления в тех краях; заключить его побудили отчасти ропот и мятежные речи некоторых пассажиров, которые были среди нас чужими. Что, сойдя на берег, они, мол, устроят все по-своему; ибо никто над ними власти не имеет, патент выдан на Виргинию, а не на Новую Англию, а ею ведают другие власти, к которым Виргинская компания касательства не имеет. Отчасти же потому, что такой договор, нами составленный, был бы (в нашем положении) столь же крепок, как и любой патент, а кое в чем даже надежнее.
Договор этот гласил следующее:
Во имя господа бога, аминь. Мы, нижеподписавшиеся, верноподданные могущественного короля нашего Якова, божией милостью владыки Великобритании, Франции и Ирландии, защитника веры и пр., предприняв во славу божию, ради распространения христианской веры, во славу короля и родины нашей основание первой колонии в северной части Виргинии, настоящим торжественно, перед богом и друг другом, договариваемся объединиться в политическое сообщество, дабы лучше способствовать указанным выше целям; и посредством сего вводить время от времени справедливые законы, постановления и указы, какие окажутся наиболее соответствующими общему благоденствию колонии и каковым обязуемся мы подчиняться. В чем и подписываемся у Мыса Код, ноября 11-го, в год правления короля нашего Якова над Англией, Францией и Ирландией восемнадцатый, над Шотландией же пятьдесят четвертый. Anno Dom. 1620.
После этого был избран, а вернее утвержден, в должности губернатора на тот год м-р Джон Карвер (человек благочестивый и всеми уважаемый). Разместив общее имущество (длилось это долго из-за нехватки лодок; из-за зимнего ненастья и болезней среди переселенцев) и научав постройку нескольких Жилых хижин, все, насколько позволяло время, собирались для установления наиболее нужных законов, как гражданских, так и военных, не раз что-то к ним добавляя, когда требовали того обстоятельства.
В то первое трудное время случалось слышать ропот, а то и мятежные речи; но все преодолевала мудрость, терпеливость и справедливые решения губернатора и лучших людей, которые держались согласно и дружно. Наиболее прискорбным было то, что за 2–3 месяца умерла у нас половина, особенно же за январь и февраль, ибо не имели мы в зимнюю стужу крова и многого необходимого; а после долгого пути и всяческих неудобств страдали цингою и другими недугами; и бывало, что в день умирало по 2–3 человека; так что из 100 с лишком выжило едва 50. А из них в самое тяжкое время оставалось всего 6–7 здоровых, которые, к чести их будь сказано, трудились денно и нощно, не покладая рук; с опасностью для собственного здоровья ходили за больными, приносили дрова, разводили огонь, готовили пищу, стелили больным постель, стирали их одежду, запачканную нечистотами, одевали их и раздевали; словом, оказывали им все неприятные и необходимые услуги, о каких люди брезгливые и привередливые не позволяют даже упоминать; и совершали все это с охотой и радостью, без малейшего неудовольствия, выказывая тем истинную любовь к друзьям и братьям своим. Особо заслуживает упоминания один пример. В числе этих 7-ми были почтенный старейшина м-р. Уильям Брюстер и военный начальник капитан
