более. Можно и в Чарльстоне, ибо там дикари менее опасны. А поканаквиты, обитающие к западу от Плимута, питают к англичанам закоренелую злобу и более могущественны, чем все дикари отсюда до Пенобскота. Мстительные чувства их происходят от того, что некий англичанин, имея множество их на борту своего корабля, перебил всех из мортир или дробью, тогда как они (по их словам) никакого вреда не чинили. Неизвестно, были ли то англичане; но индейцы в этом убеждены, ибо так внушили им французы; вот почему, как подтвердит и Скуанто, они меня убили бы, когда я был в Намаскете, если бы он не вступился. А земля по берегам большого здешнего залива не хуже, чем в большинстве поселений, какие видел я в Виргинии. Почвы здесь различные; в Патуксайте плотная, но хорошая, в Наусете и Саутугтете все больше чернозем толстым слоем, похожий на тот, что в Виргинии, где растет наилучший табак. В заливе водится в изобилии треска, морской окунь, кефаль и др.
Но более всего хвалит он Поканаквит за плодородную почву и множество открытых мест, пригодных под английское зерно и др.
Массачусетс лежит примерно в 9-ти лье от Плимута, на полпути между ними, и изобилует островами, и полуостровами, большей частью весьма плодородными.
Следуют и другие сведения, которые я не привожу, ибо теперь все это известно лучше, чем было известно ему.
Он был взят в плен индейцами в Манамойаке (ныне хорошо разведанной местности неподалеку отсюда) и дал за себя выкуп, какой требовали; однако они, получив желаемое, не отпустили его, а людей его пытались убить; он вырвался, схватил нескольких из индейцев и держал связанными, пока не дали ему каноэ, груженное маисом. Об этом см. Парч., кн. 9, fol. 1778{32}. Но то был год 1619.
Написав упомянутый отчет, прибыл он на остров Капавак (к югу отсюда, на пути в Виргинию) вместе со Скуанто, сошел по своему обыкновению на берег, чтобы торговать с индейцами, но те предательски на него напали и убили его людей, кроме одного, остававшегося стеречь лодку; сам он, хоть и тяжело раненный, успел до нее добраться, но его обезглавили бы уже в лодке, если бы уцелевший спутник его не отбился шпагой. Так спаслись они и добрались до Виргинии, где Дармер умер то ли от ран, то ли от местных болезней, а может, и всего этого вместе. Из чего видно, как мало здешние жители думали соблюдать мир и какие опасности окружали поселение с самого начала, если бы не хранил его всемогущий господь. Отчасти поэтому индейцы держались в отдалении и нескоро пришли к англичанам. Была тому и другая причина (как позднее доведались от них же самих); года за 3 перед тем возле Мыса Код выбросило на берег французский корабль, но люди спаслись и спасли также большую часть припасов и другого имущества; индейцы, прознав об этом, собрались и подстерегали их, а улучив удобное время, убили; кроме 3-х или 4-х, которых взяли в плен и водили то к одному, то к другому сахему, забавляясь ими и истязая хуже, чем рабов (двоих из них выкупил упомянутый м-р Дармер); вот и решили они, что наш корабль пришел за это отомстить.
Кроме того (как сделалось известно позже), индейцы, прежде чем предложить англичанам дружбу, созвали колдунов со всей округи и 3 дня подряд проклинали англичан с мерзкими и бесовскими обрядами, собравшись для этого в мрачной болотистой глуши.
Продолжу, однако, свой рассказ. С приближением весны моровое поветрие, благодарение богу, пошло на убыль, больные стали выздоравливать, и это словно бы вселило во всех новую жизнь; хотя и тяжкие бедствия вынесли поселенцы с таким терпением и бодростью, что большего не мог бы никто. И это потому, что господь укрепил их и заранее ко всему приготовил; ибо многие из них терпели невзгоды с младых лет. Опускаю здесь множество подробностей, ибо некоторые опубликованы уже в виде дневника{33}, который вел один из них; опубликованы и некоторые другие отрывки из дневников и отчетов; к ним отсылаю я тех, кто пожелает все знать подробно. А я, дойдя в повествовании моем до 25 марта, начну год 1621-й.
ANNO 1621
Стали снаряжать в обратный путь доставивший нас корабль, который до начала апреля все еще стоял там. Столь долгая стоянка его была вынужденной, ибо только к концу декабря можно было что-либо выгрузить и найти этому грузу место на берегу. А 14 января выстроенный там общий дом случайно загорелся, так что некоторым пришлось искать приюта на борту. Затем начались повальные болезни, а погода была столь ненастной, что не много можно было успеть. Губернатор и его окружение, видя, сколь многие ежедневно заболевают и умирают, сочли за лучшее корабль не отпускать; да и опасность, грозившая со стороны индейцев, требовала этого, пока не соорудили для всех крова; и пошли на лишние расходы себе и друзьям, лишь бы не рисковать всем. А капитан и команда, прежде торопившие пассажиров высаживаться, теперь, когда умерло столько моряков и притом, как уже говорилось, самых искусных, а многие другие лежали больные и ослабевшие, не отваживались выйти в море, пока не оправятся люди и не минуют наиболее суровые дни зимы.
Вскоре поселенцы (все, кто был в силах) начали сеять маис, в чем большую помощь оказал им Скуакто, показав, как надлежит это делать и как ходить за ним далее. Он сказал, что от посева на старых местах толку не будет, если не утучнять почву рыбою; а еще сказал, что в середине апреля много рыбы подымется вверх по ручью там, где начали мы строиться; показал, как ловить ее и где добыть иные нужные припасы; все так и оказалось, как увидели мы из опыта. Посеяли также семена, привезенные из Англии, а именно пшеницу и горох, которые, однако, взошли плохо; — то ли плохи были семена, то ли сеяли поздно, то ли по обеим этим причинам или еще почему-либо.
В том же месяце апреле, когда все заняты были севом, губернатор (м-р Джон Карвер) пришел в жаркий день с поля совсем больной, пожаловался на головную боль и лег; а спустя несколько часов впал в беспамятство и, не сказав более ни слова, через несколько дней скончался. Смерть его ввергла всех в глубокую скорбь, и немудрено. Схоронили его со всеми почестями и залпами из всех имевшихся мушкетов. Жена его, женщина болезненная, последовала за ним 5–6 недель спустя.
Вскоре избран был на его место
