Читаем без скачивания Кукла крымского мага - Мария Спасская

— Что вам угодно? — чувствуя, как стынет в жилах кровь, чуть слышно прошептала Лиля.

Вольдемар кинул на Лилю свинцовый взгляд и хрипло проговорил:

— Сударыня, выходите за меня замуж.

— Что вы такое придумали? У меня есть жених, — оторопела девушка. — Инженер-гидролог Всеволод Васильев.

— Не порите чушь, — грубо оборвал ее гость. — К вам таскается весь Петербург, а вы мне врете про жениха…

Пехотный капитан, взмахнув пистолетом, грубо схватил Лилю за руку и швырнул на диван. Упав на край, Лиля пребольно ударилась бедром о поручень и быстро заговорила, глядя, как мужчина торопливо и с самым очевидным намерением расстегивает ремень брюк.

— Опомнитесь, Вольдемар Владимирович! Вы ведь благородный человек! Вы не сделаете этого!

— Вы ошибаетесь, Елизавета Ивановна, — криво усмехнулся насильник. — Очень даже сделаю. И после этого вам ничего не останется, как выйти за меня замуж!

И, приблизив к Лиле покрытое бисеринками пота лицо, дыхнул на нее перегаром и луком:

— Мне деньги нужны, дура! А Зойка говорила, у тебя приличное жалованье!

Он склонился над сопротивляющейся девушкой, сдирая с нее одежду, и вдруг странный треск раздался над головой Лили. Книжные полки с оглушительным грохотом обрушились вниз, погребая под собой диван. Основной удар пришелся на спину Вольдемара, оглушив негодяя, а Лиля успела вскочить на ноги и выбежать из комнаты. Кутаясь в разорванное платье, она кинулась на кухню, но кухарки там не было.

— Марта! — срывающимся голосом крикнула она, но никто не ответил.

Не зная, куда бежать, Лиля заперлась в ванной комнате и замерла, боясь пошевелиться. В безопасности Лиля почувствовала себя лишь тогда, когда услышала, как прогрохотали по коридору тяжелые шаги и захлопнулась входная дверь. Выбравшись из укрытия, девушка опасливо вернулась в свою комнату. К ее неописуемому удивлению, там царил идеальный порядок. Никаких следов обрушившихся полок и разбросанных книг. Черт Габриак, восседая на полке, взирал на нее белыми глазами Того Человека, а на деревянной руке его светилось сердоликовое кольцо Максимилиана Волошина.

После завтрака отец взялся за меня всерьез. Вывесив на экране ноутбука одну из удачных фотографий Эллы, сделанную якобы на какой-то тусовке, он увеличил ее до максимума и принялся подгонять мою внешность под глянцевую картинку. Подшучивая и посмеиваясь, выкрасил мне волосы в белоснежный цвет, глаза оттенил ярко-синими линзами без диоптрий и обрядил в длинное платье, которое раньше носил сам, преображаясь в Эллу.

— У Эллы главное — это руки, — поучал он, возбужденно кружа по кухне. — Накладные ногти, массивные кольца, выразительные жесты. Вот поверни правую руку ладонью вверх и поведи плечом, как будто удивлена.

Я поворачивала и поводила, изображая телом удивление.

— Отлично! — ликовал отец. — Теперь сделай пальцами вот так.

Он шевелил в воздухе пальцами левой руки, словно подбирая слова. Я повторяла.

— Да нет, не так, — сердился папа. — Ты точно милостыньку просишь, а надо, чтобы казалось, будто ты думаешь на другом языке и боишься невзначай перескочить на него в разговоре. Теперь хорошо. Ногти тебе попозже сделает Сирин, он большой специалист в области полимеров. Мне делал шикарные! Лучше, чем у Ольги. Ты уже знакома с моей подругой детства?

— Знакома. Кстати, знаешь, что Ольга тебя любит?

Я хитро посмотрела на отца и подмигнула ярко-синим подведенным глазом.

— Кто? Ольга? Меня любит? — не поверил отец. И, обиженно вытянув губы, презрительно заметил: — Да ладно, не выдумывай! Ольга любит только свою квартиру. И может говорить лишь о ремонте подъезда.

— Не знаю, мне твоя соседка говорила, что очень жалеет, что своевременно не открыла тебе своих чувств. И что, если бы не твоя смерть, вы бы обязательно поженились.

— Ну, если Ольга хочет сказать мне последнее «люблю», — рассуждал отец, — нужно предоставить человеку такую возможность. Думаю, сегодня вечером не помешает устроить сеанс общения с духами. Малыш, ты как, не против?

— Я только за! — подхватила я, предвкушая новый папин розыгрыш. Эта игра нравилась мне все больше и больше, я чувствовала себя участницей приключенческого фильма, и не просто участницей, а чуть ли не одной из главных героинь.

— Отлично, тогда попросим Викентия пригласить Оленьку к нам. Пусть подходит к полуночи. Как думаешь, к двенадцати нормально?

Я радостно кивнула.

— Я тоже так думаю. Красиво и символично, ибо полночь — время нечистой силы, — отец присел на табурет и закинул ногу на ногу. — Ровно в полночь покойный Максим Мерцалов пред Ольгой и объявится.

Окрыленный идеей отец поднялся с места и устремился прочь из кухни. Стукнула дверь соседской комнаты, раздались приглушенные голоса, и Сирин с недовольным видом проследовал по коридору в сторону входа. Отец тут же вернулся на кухню, по своему обыкновению потирая руки. Звякнул открываемый замок, стукнула входная дверь. Все это время папа стоял, прислушиваясь. Затем дверь стукнула снова, и в кухню заглянул Сирин. Он выглядел до крайности раздраженным.

— Максим, она придет в двенадцать, как ты просил, — хмуро сообщил он. — А теперь, будь добр, оставь меня в покое и дай поработать.

— Все, Кеш, больше не пристаю, — выставил ладони отец, точно защищаясь от Сирина. И продолжил, глядя на меня: — Ну что, малыш, порядок? Теперь ты — Элла Греф! Ни за что не отличишь! Пойдем-ка в комнату. Один звоночек сделать надо.

Пока мы шли по коридору, папа, подталкивая меня локтем в бок, рассуждал:

— Оленька всегда была девушкой мнительной. На этой ее слабости мы и сыграем. Получится отлично, вот увидишь!

Закрыв за собой дверь, он отбил дробь пальцами на пластиковом столе для лэп-топа и басом пропел:

— Трам-пара-пам-пам! Пам-пам!

Затем включил кофеварку и взялся за смартфон. Сменил сим-карту, достав запасную из бумажника, и, выискав в трубке нужный номер, хрипло проговорил голосом Эда:

— Господин Караджанов? Эдуард Греф беспокоит. Вы просили назначить время интервью. Элла готова с вами встретиться завтра. Скажем, часика в четыре в ресторане «Титаник». Да, придет одна. Я буду занят. Ой, да бросьте вы, Тимур Гасанович! Не стоит благодарности!

Отец сбросил вызов, сунул в карман аппарат и кинул на меня торжествующий взгляд. Заметив смятение в моих глазах, сгреб меня в охапку и на ухо проговорил, дыша горьковатым парфюмом:

— Малыш, да не волнуйся ты так. Сейчас напишем подробную легенду всей нашей жизни. Чтобы буквально на каждый вопрос Караджанова у тебя был ответ.

Вот это правильно. Ответы всегда должны быть готовы на самые сложные вопросы. Мне сразу сделалось спокойно. Мой отец удивительный человек. Он все продумывает на несколько ходов вперед. И мне с ним очень повезло. Хоть в чем-то повезло! Я выпростала руки из-под его рук и, обняв за шею, долго смотрела в умные серые глаза. В них отражалась я, изменившаяся до неузнаваемости. Разве это мои длинные волосы цвета льна? И глаза синие до одури, с лукавым и дерзким разрезом? Такой я никогда не делала, красилась скромно и умеренно, так, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. И нос с такой прической стал казаться тоньше. Тоньше и аристократичнее. Надо же, а я и не знала, что у меня довольно пухлые губы! Мазала их блеском, и все. А оказалось, что если обвести контур карандашом и покрыть светло-розовой помадой, то рот заживет совсем другой, особенной жизнью. Яркой, выразительной, улыбчивой! Я чмокнула отца в щеку.

— Моя девочка! — прошептал он. — Ты самое дорогое, что у меня есть. Раньше я думал — зачем нужны дети? Теперь понимаю, что дети — это будущее. Ты — мое будущее, Женька!

И он легонько щелкнул меня по носу. А потом бережно усадил в кресло, устроившись на подлокотнике. Остаток дня мы прорабатывали биографию близнецов и ели найденную в холодильнике пиццу. Спохватились ближе к полуночи. Да и то лишь после того, как к нам в комнату заглянул Сирин и многозначительно постучал пальцем по запястью. Отец оторвался от записей, которые делал в моем блокноте, и торопливо поднялся. Покинув комнату, он прошелся по квартире, повсюду выключая свет и поглядывая на дверь, в которую уже настойчиво звонили. Квартира погрузилась в темноту, лишь в кухне осталась гореть тусклая лампа, подчеркивая жутковатую атмосферу. Сделав мне знак скрыться, папа мигнул Сирину, и тот пошел открывать. Отец тем временем устремился к одной из комнат соседа и скрылся в ней. Я шагнула следом за отцом, замерев сразу же за приоткрытой дверью и сквозь щель наблюдая за происходящим. Хлопнула входная дверь, потянуло табачным дымом, и послышался взволнованный голос Ольги.