тогда не было и пятидесяти – умерла от рака мозга и Эдди от горя потерял всякий интерес к жизни. Увидела, как он пытается зарыться с головой в работу и плачет, когда его никто не видит, – то в комнате с кривыми зеркалами, то под горкой водного аттракциона.
Энни наблюдала, как Эдди год за годом, не один десяток лет, ходит на кладбище, приносит на могилу Маргарет цветы, а возвращаясь домой в такси, садится рядом с водителем, чтобы хоть как-то скрасить свое одиночество.
Потом перед глазами Энни прошел последний день жизни Эдди. Ему в тот день исполнилось восемьдесят три. Он проверил аттракционы скоростного спуска, а затем сел на пляжный стул, смастерил из желтых ершиков для прочистки курительных трубок зайчика и отдал его маленькой девочке.
Маленькой девочке по имени Энни.
– Спа-си-и-и-бо, Эдди-Техаслуживаня! – завопила девчонка и упорхнула.
Мелькнувшие перед ними видения приостановились и застыли.
– Это было последнее, что ты сказала мне на земле, – не выпуская руку Энни из своей, сказал Эдди.
– А что случилось потом? – спросила Энни.
Эдди выпустил ее руку. И видение исчезло.
– Давай пройдемся, – сказал он.
Волны океана отхлынули, дав им возможность идти по берегу. Одинокая звезда на тускло-синем небосводе освещала им путь. Эдди рассказал Энни о своем странствии на небесах, о том, что и он встретил там пятерых, в том числе Синего Человека из передвижного цирка, своего армейского капитана и еще Руби, в честь которой был назван парк развлечений. И к концу этого странствия почти все представления Эдди о его жизни переменились.
Затем Эдди стал расспрашивать Энни о том, как она жила все эти годы, заметив, что часто думал о ней. И Энни, чувствуя себя рядом с ним легко и свободно, не стесняясь, рассказала ему о многих событиях своей жизни: о своем раннем детстве, веселом и беззаботном, и о годах после несчастного случая, совсем не похожих на эти прежние времена.
– Что же изменилось? – спросил Эдди.
– Все. – Энни подняла вверх искалеченную руку и добавила: – Начиная вот с этого.
Эдди, обхватив мозолистой ладонью ее тонкое запястье, принялся разглядывать шрамы, точно перед ним была потерянная и вновь обретенная карта.
– После этой истории, – заговорила Энни, – за что бы я ни бралась, мне ничего не удавалось. Я не могла завести друзей. Я без конца ссорилась с матерью. Мое первое замужество было ужасным. Я потеряла…
Эдди внимательно посмотрел на Энни.
– Я потеряла ребенка. У меня началась депрессия. И пока я снова не встретила Пауло, я считала, что никогда не буду счастливой. Но с Пауло у меня был шанс. Я его хорошо знала. Я ему доверяла. Я его любила. – Энни помолчала. – Я его люблю.
Эдди отпустил ее руку. Он о чем-то задумался.
– А ты бы хотела это изменить? Я имею в виду твою руку? Если бы могла?
Энни посмотрела на него в упор.
– Странно… Когда мы были еще детьми, Пауло задал мне точно такой же вопрос.
– И что ты ответила?
– То же самое, что отвечу сейчас. Конечно хотела бы. Кто согласился бы все это пережить, если бы этого можно было избежать?
Эдди неторопливо кивнул, но Энни не была уверена, что он с ней согласился.
– А ваша жена здесь? – спросила она.
– Она к твоему странствию не имеет отношения.
– Но она здесь, с вами? На небесах?
Эдди улыбнулся.
– Мои небеса без нее ничего не стоят.
Энни попыталась улыбнуться в ответ, но ей вдруг стало не по себе. Больше всего ей хотелось, чтобы Пауло выжил, чтобы трансплантация сохранила ему жизнь. Но это означало бы, что здесь, на небесах, она будет одинока. А как сложится его жизнь на земле? Он найдет себе другую женщину? А когда умрет, выберет себе другие небеса, те, где ее может и не быть?
– Что случилось? – спросил Эдди. – Вид у тебя не очень-то веселый.
– Просто… Я сама все испортила, – ответила Энни. – Даже то хорошее, что у меня было. Даже день моей свадьбы. Это мне пришло в голову помочь тому человеку на шоссе. И это я настояла на том, чтобы мы полетели на воздушном шаре. – Энни потупилась. – Я совершила столько ошибок.
Эдди устремил взгляд на единственную звезду на небосклоне.
– Я раньше думал о себе точно так же.
День неожиданно сменился ночью. Воздух стал горячим и влажным, а ландшафт пустынным. На голых холмах вдали вспыхнули язычки пламени. Энни почувствовала, как земля под ногами становится чуть плотнее.
– Что происходит? – спросила она.
– Наше странствие еще не закончено, – ответил Эдди.
Энни совершает ошибку
Энни двадцать восемь. Со дня смерти ребенка прошло ровно восемь лет, и сегодня годовщина. Энни меняет свое дежурство в больнице на вечернее и после утреннего часа пик едет на кладбище.
Сырой, туманный день. Под мерный звук собственных грузных шагов Энни неспешно идет к могиле. Она доходит до могильного камня с именем мальчика и осторожно ступает на траву рядом с камнем, словно боясь потревожить усопшего. На камне выгравировано «Лоренс» и две даты, знаменующие его краткую жизнь на земле.
4 февраля – 7 февраля
Длина черточки между датами, в общем-то, равна длине его жизни.
– Если б только я умела молиться, – шепчет Энни. – Если б только я знала, что именно для тебя попросить!
Тысячу раз она твердила себе, что не была его матерью: она ни разу не поменяла ему подгузника, ни разу не поила его из бутылочки, ни разу не баюкала перед сном. О чем тогда она горюет? Это же, наверное, нелепо.
По дороге на работу, застревая в пробках, Энни, расстроенная визитом на кладбище, начинает нервничать. Она лезет в сумочку и достает успокоительную таблетку. Энни обычно принимает ее перед сном, но сейчас ей предстоит дежурство, и она должна быть спокойна и сосредоточенна. К тому же сегодня ей это лекарство нужно больше, чем когда-либо.
– Представляешь, Терри заболела и не вышла на работу, – говорит ей сослуживица, когда Энни заходит в отделение.
– И никого не присылают взамен?
– Нет, только ты да я.
Следующие шесть часов, переходя из палаты в палату, они работают без передышки. Энни за весь день не удается ни разу присесть. Красные лампочки на дежурном пульте загораются непрерывно, и медсестры спешат на каждый вызов. Энни укладывает лекарства в пластиковые мешочки и разносит их по палатам.
Когда она заходит в палату 209К/Л, пациент, что лежит на кровати справа, спит. Этого исхудавшего старика теперь кормят только через трубку. Энни решает ввести ему лекарство с помощью шприца и достает
