которую не понимаем. Догадок много — столько, сколько нас самих, у каждого своя гипотеза, одна другой невероятнее, и никто не хочет слышать чужие.
Никто не проявляет ни малейшего интереса к обсуждению необъяснимой лакуны, зияющей на карте мира и в наших умах. Что стало с Бостоном? С Копенгагеном, Мадридом, Марокко? А эти названия вообще еще имеют смысл? Мы этого не знаем, но если мы действительно остались одни, то они значат лишь то, что мы в них вкладываем, воспоминания, оставшиеся у нас от поездок туда, когда мы останавливались перекусить или рассмотреть картины, витрины магазинов или объекты всемирного наследия, а затем продолжали свой путь.
Некоторые из этих мест стали нашим домом, мы там родились, ходили в школу, работали, создавали семьи и основывали фирмы. Но нас объединяет то, что мы приехали сюда и остались застигнутые врасплох изоляцией, задыхаясь в этой тесноте, грызущей неопределенности, бродим как дети в темноте и кричим: где вы? Мы боимся не только того, что остались одни, но и того, что вдруг это какой-то омерзительный розыгрыш, шутка всемирного масштаба, что нас бросили одних на самом краю океана и никто не хочет о нас знать, а в тех местах, которые мы когда-то называли заграницей, жизнь идет своим чередом.
Там все было иначе, но мы знали, кто мы, сравнивая себя с другими, могли смотреть на мир и определять свое место в нем.
Какой же в этом смысл теперь, когда мы остались одни, когда больше не с кем сравнивать, только горстка неприкаянных бедолаг с багажом в аэропорту, готовых улететь домой и взирающих на табло вылета, delayed, delayed, cancelled, и искорки надежды затухают в их глазах. Они больше не годятся для сравнения, превратившись в призраков, обитающих в гостиничных номерах, среди исландских свитеров и ярких водонепроницаемых курток, со своими плюшевыми игрушками, сделанными в Китае и проделавшими долгий путь перед тем, как их по заоблачным ценам продали китайским туристам в исландских сувенирных магазинах. Теперь эти игрушки уже никогда не вернутся на родину, как и купившие их туристы.
Можно было и посмеяться, если бы эти бедолаги не оказались столь беспомощны, когда им больше нечем платить за гостиницу; они обращаются в свои посольства, но посольства не в состоянии вместить всех, и им приходится искать работу, работать за еду и крышу над головой.
А мы смотрим на этих людей искоса. Когда-то вы были для нас источником дохода, теперь же стали обузой, объедаете нас, отнимаете у нас рабочие места, так что убирайтесь прочь в свои отели, кричит группа молодых людей на парализованного страхом старика, который роется в помойке, надеясь найти что-нибудь съедобное. Кредитки не действуют, все кроны истрачены. Он отвечает по-английски, но его не слушают, мы здесь говорим по-исландски, черт возьми; затем, повалив на асфальт, плюют на него. Все происходит на главной улице посреди бела дня, и люди спешат помочь старику подняться, оттирают плевки, звонят в полицию, но зло свершилось.
Эта история, как и другие ей подобные, молнией разносится среди туристов в центре города, и они больше не решаются покидать гостиницы в одиночку, ходят группами, когда на улице мало прохожих; крадутся белой ночью в своих водонепроницаемых куртках, вызывая у нас еще большую неприязнь и подозрительность, зомби с фальшивыми паспортами, граждане государств, канувших в пустоту.
Начался сенокос
Никогда еще не начинали так рано
РЕЙКЬЯВИК, 8 июня. — В некоторых хозяйствах на севере и юге страны начали заготовку сена. К сенокосу приступили на три недели раньше обычного, чему очень способствует погода: весна в этом году выдалась теплой и солнечной, но и дождей выпало достаточно. В некоторых хозяйствах начали косить в минувшую пятницу, то есть еще на первой неделе июня.
Йоханнес Олафссон из Эйафьорда говорит, что травы много, потому что погода всю весну была хорошая, без заморозков. «Я приступил к заготовке сена на три недели раньше. Мы никогда еще так ранo не начинали».
В этом году фермерам также не придется жаловаться на нехватку рабочей силы. По всей стране люди предлагают свои услуги на долгое или короткое время. «Многие готовы работать за еду, — говорит Йоханнес. — Конечно, чтобы смастерить косу или хорошо косить, требуются навыки, но есть и более легкая работа».
Сенокос на юге страны тоже впервые в истории начался так рано. Погода в регионе стоит сухая и теплая, и скошенная трава быстро сохнет, что позволит уже через пару дней связать сено в тюки и перевезти в сарай.
ХЬЯЛЬТИ
Ржанка еще не прилетела, но никто об этом не упоминает. Может быть, по вечерам и говорят вполголоса у себя на кухне или в супружеской постели, но Хьяльти этого не знает. Обычно любящий поспорить народ в эти дни многое умалчивает, никто не обсуждает исчезнувшую правительственную оппозицию, министерства, объединенные в одно Министерство, иностранцев, попрятавшихся по гостиницам, никто не упоминает, что ржанка еще не прилетела.
Все решили быть добрыми, оптимистичными и позитивными, думает он, паркуя велосипед в кладовке под Министерством и поднимаясь на лифте в свой кабинет. Он тесный, но довольно уютный, с видом на море.
Договор с Министерством гарантирует ему более высокую зарплату, чем он получал на журналистской работе, и доступ к государственным продовольственным хранилищам. Он стоит не так высоко в министерской табели о рангах, чтобы пользоваться электромобилем, но ездит за своей еженедельной порцией фарша, картофеля и помидоров на электромотоцикле. У одиночек есть свои преимущества, думает он, проносясь мимо усталых отцов семейства, толкающих перед собой тележки с продуктами, не хотел бы он нести бремя забот по снабжению продуктами кого-то еще, кроме себя.
В июне, впрочем, будет намного легче. Город такой же, как всегда, хотя молодежь в основном уехала работать в деревню, косить сено, полоть сорняки, ловить рыбу в море. Все будет в порядке, все уладится, так люди говорят, некоторые даже расположились на лужайке перед альтингом с темными очками на носу и с мороженым в вафельном стаканчике в руке, бренчат на гитаре, пока их не прогоняет полиция; считается небезопасным, когда собирается много народу.
Хьяльти включает компьютер, пролистывает почту и берется за интервью о питании исландцев на протяжении веков.
— Идея в том, — сказал Мани во время их первой встречи, после того как Хьяльти устроился на работу в Министерство, — чтобы снять научно-популярное видео и распространить его в социальных сетях с целью привлечь внимание общественности к самодостаточному исландскому образу жизни и побудить как можно
