слезами. Богородица вопросительно смотрит, будто ждет какого-то ответа. Платон потом много раз себя на мысли ловил – Божья матерь каждый раз смотрит по-разному. Ну как такое могло быть? То вопрос в ее глазах, то укор, то улыбка.
– Ты чего медлишь, Платон, выпей, тебе легче станет. – Серега ткнул его в бок и вышел из-за стола. – Знаешь, что я думаю? Оставайся-ка ты сегодня у меня. Чего-то на душе у меня неспокойно.
– Ну не, пойду, чего тут стеснять вас.
– Ты это брось. Никого ты не стеснишь. Чего тебе сейчас одному там делать? Скотину накормил, хату закрыл. Вон на лавку сейчас набросаю тебе тюфяков, как король спать будешь.
Серега плеснул Платону в кружку еще немного браги. Выпили залпом, двум боевым друзьям вместе не страшно, никакая новая власть сломать их не могла. В этом Платон был уверен. Спал он муторно, тяжело. Выходил на двор свежего воздуха вздохнуть да выкурить самокрутку.
В эту ночь горела платонова изба красным пламенем. Под звездным небом рушилась обугленными головнями вся его прежняя жизнь. Рушилась и разлеталась серой золой по деревне.
Глава 7
Аргентина, Патагония, 1962 год
Прошло уже, кажется, два дня или три. Посчитать было невозможно. После взрыва на озере он очнулся в затхлом сарае. В голове гудело. Тошнило, но постоянно хотелось пить. В темноте сарая никого. Вместо глотка воды Мигель засунул в рот воротник мокрой рубахи. Хоть какая-то влага. Что произошло в лодке, где что взорвалось, он не понимал. Когда его вытащили на берег, кругом было много военных. Били его мастерски. Кто-то постоянно выкрикивал вопросы: «Кто послал?», «Кто организатор?». Он захлебывался кровью, вместо ответа получалось мычание, и это военных раздражало. Еще один удар. Еще. В сарай его тащили волоком.
Кажется, прошло два дня. Или три.
От горького привкуса во рту его стошнило. Рвало черной густой жижей. Внезапно скрипнул засов, и луч света разрезал темноту. Человек с оружием рявкнул: «Chaval, ты не сдох там еще? Выходи, будут зачитывать приговор». Мигелю с трудом удалось подняться. Охранник протянул бутыль:
– Выпей перед тем, как увидишь деву Марию.
Что-то спиртное обожгло губы, но после пары глотков в голове действительно прояснилось.
– Сейчас тебе зачитают обвинение, пошли, – хмуро повторил конвоир.
Мигель до конца не понимал, куда он попал и какое обвинение собираются ему предъявить.
– Куда? – только и смог выдавить из себя, подняв глаза на охранника.
– К следователю. Или на суд. Их не поймешь. Приказали тебя привести.
Не было никакого зала суда. Ни тебе адвокатов, ни свидетелей. Мигеля привели под брезентовый навес. Два охранника, стол, стул. За столом – толстый мужик в военной форме, рядом хорошо одетый чиновник в маленьких круглых очках. Пахнет пивом и табаком. Он немного задержался на входе, тут же получил прикладом под лопатку.
– Назовите свое имя, – пробасил военный следователь.
– Мигель Пантелееф.
– С какой целью вы прибыли на охраняемую территорию?
Мигель запнулся: не рассказывать же им про чудовище. Его посчитают по меньшей мере сумасшедшим и пристрелят прямо здесь. Туман в голове снова дал о себе знать, картинка перед глазами расплывалась.
– Вы знакомы с Хорхе Масетти[22]?
– С кем?
– Что являлось вашей задачей на побережье?
– Пе… – Мигель закашлялся. Из живота вверх поднимался шершавый комок. – Передать пакет.
– Пакет с чем?
– Я не могу сказать. Ну не знаю.
Мужик за столом сгреб лежащие перед ним бумаги, давая понять, что разговор закончен. Чиновник в круглых очках вытянулся, открыл черную папку и размеренно начал читать:
– Мигель Пантелееф, вы обвиняетесь в преступлении против государства. Согласно свидетельским показаниям, вы прибыли на побережье Науэль-Уапи с целью диверсии на особо секретной территории. По предписанию главы государства дела, подобные вашему, рассматриваются в особом порядке. Следствие установило, что вы являетесь членом Ejército Guerrillero del Pueblo, пособником Хорхе Масетти и угрозой государственному строю Республики. За совершенные преступления приговор будет вынесен в течение двадцати четырех часов после соответствующих консультаций с представителями военного ведомства.
Комок застрял в горле. Пока Мигель пытался понять, что вообще здесь только что произошло, чиновник в очках захлопнул папку, а охранник жестко ткнул в бок прикладом автомата и потянул за рукав на выход.
Чувство холода и надвигающейся смерти пронзило уже в темном сарае. Мигель лежал на груде тряпья и тупо смотрел в закопченный потолок. Ни одна мысль не приходила в разбитую голову. Откуда все это, как он оказался в этом кромешном аду?
Ночью очнулся от ощущения воды на лице. Мокрая губка скользила по лицу. Жидкость теплая и не раздражающая. В камере кто-то был. Мигель не мог открыть глаза от боли, но понимал, что кто-то стирает ему кровь со лба. «Наверное, прислали доктора».
«Очнулся. А теперь быстро вставай и пойдем. – Чьи-то руки попытались приподнять за плечи. – Тяжелый какой, а казался худым».
В темноте трудно было разобрать, кто это. Но голос казался женским и знакомым. Конвоиры так мягко не разговаривают. Встал. Силуэт женщины. В луче из оконца мелькнуло лицо. «Что только не привидится дурной башке. Кудри, что ли? Медсестра?»
Вспомнил, что пацаны рассказывали в университете, будто бы вояки развлекаются с девочками в частях. Вчера, когда его водили по территории к следователю, женщин он не видел. Да и смотреть по сторонам было некогда – только спина конвоира. Посмотришь в сторону – получишь сзади удар по голове.
– Maldito sea! Приди уже в себя, наконец! Времени нет!
Голос показался знакомым. Мигель поднял глаза. Проститутку прислали, но ему-то она на что?
– Cabeza de mierda, ты не узнаешь меня, красавчик? Видно, здорово они по тебе прошлись. На ноги встанешь?
– Роза?! – Мигель узнал девчонку, с которой танцевал танго в баре Барилоче. – Откуда? Как?
– Не спрашивай, красавчик. – От Розы разило дешевой кашасой. – Быстро встал и потихоньку пошел за мной, – скомандовала она. – Если нас кто-нибудь заметит, пристрелят обоих, странно, что они не сделали этого раньше.
Она осторожно открыла дверь и первая вышла во двор. Мигель вдохнул свежего воздуха. Где-то в стороне играла музыка, доносился гомон пьяных голосов.
– Мы куда?
– Помолчи и иди за мной. Старайся не отсвечивать и не хромать. Можешь?
– Постараюсь.
– И приобними меня, не стесняйся. Погрубее. Так меня никто не окликнет. Сейчас через блокпост пойдем. Там есть место для прохода своих. Будем проходить часового, ничего не отвечай, просто погрубее шлепни меня по заду. Понял?
– Ну, постараюсь.
Держась в тени, они дошли до блокпоста.
– А если меня узнают? – все-таки спросил он шепотом Розу.
– Крепче обнимай, ты что,
