Порция остановила свое стремительное движение, достигнув Чатаквы, и обдумала, что ей делать дальше. Несмотря на эту злость, правда была в том, что Фаина вполне могла принадлежать к этому обществу. Было что-то утонченное в Эдварде, и в Фаине тоже. Могла ли она дать точное заключение, чем Фаина привлекла внимание такого человека, как Эдвард Делекорт? Но было ли это внимание с его стороны искренним? У нее не было времени подумать об этом.
Проклятый папа! Бедный папа! Конечно, она понимала его опасения и причины такого его решения. Конечно, если бы приступ с ним случился в другом месте, он мог бы не получить того ухода, который был ему нужен. На этот раз Порция не знала, что делать. То направление действий, которое она взяла, в итоге могло принести вред, и она душила в себе мысль, что это может произойти. Она должна поговорить с Фаиной. Папу нельзя беспокоить, пока он не поправится.
Фаина появилась в папиной комнате после завтрака, когда Порция давала отчет об утренней встрече с Логаном и последних указаниях их нового владельца.
– Я не пойду больше никуда с мистером Логаном, папа, – твердо сказала Фаина, входя в комнату. – У меня совсем другие планы. Кроме того, на самом деле я совершенно не интересую Даниэля Логана.
– Что ты имеешь в виду? – опешила Порция. – Конечно, интересуешь, Фи. Он красив, богат, и он хочет, чтобы ты была его невестой. Ты же мечтала о такой жизни. Это твой шанс.
– Если он так интересуется мной, то почему всю прошедшую ночь он спрашивал только о тебе?
– Обо мне?
– Ну, о Филиппе, моем брате Филиппе. Я могу сказать, Порция, что все время он вел себя так, будто кто-то задал ему определенное направление, но он этому направлению совершенно не следовал. Мне, конечно, нравится Даниэль, но…
– Сейчас, сейчас, девочки, – вмешался Гораций. – Когда я говорил с Даниэлем Логаном, он пообещал мне, что позаботится о вас обеих и о труппе, пока я не поправлюсь. Ему, кажется, очень нравится Фаина, даже если он задал множество вопросов о тебе, Порция. Ты так и не сказала ему правду в это утро, да, Порция?
Порция вскочила и заметалась по комнате.
– Нет, папа. Я не могла. Он все еще думает, что я брат Фаины, и теперь он решил как следует ввести меня в общество. Пока ты развлекалась, Фаина, представляешь, он взялся учить меня быть мужчиной. Прошлый раз он предложил мне сигару, а этим утром в своей комнате он…
– Он что? – Гораций сел, свесил с кровати ноги и часто задышал.
– Да нет, папа, ничего неджентльменского он не сделал. Просто он предложил мне выпить виски. Виски, с утра! С ума сойти!
– Конечно, мужчина, который думает, что разговаривает с другим мужчиной… – произнесла Фаина, озадаченная.
– Ну и что, почему тебя это удивляет, Порция?
– Гораций снова откинулся на подушку и перевел дыхание. – Разве это не то, чего ты хотела?
Порция и не рассчитывала не сочувствие своей семьи. У нее абсолютно все рушилось:
– Да! Нет! Впрочем, я не знаю. Мужчина не способен понять такое.
– Прекрати жаловаться, – включилась Фаина. – О чем ты беспокоишься? Он нормальный мужчина!
– Нет! Он плут, пошляк, настоящий прохиндей, вот кто он!
Лицо Горация стало спокойным и необычайно серьезным.
– Мне кажется, что беспокоиться об этом следовало бы Фаине – не тебе. Он нравится тебе, не так ли, Порция, моя девочка?
– Безусловно, нет! Я презираю этого человека. Я не хочу даже думать о нем.
Это была правда. Она не хотела и боялась даже анализировать те чувства, которые он вызывал в ней.
– Понятно…
Гораций снова засунул ноги под одеяло и внимательно посмотрел на Порцию. Спустя мгновение он прислонился к подушке, засунул под нее руку и достал длинную сигару того же сорта, которым угощал ее Даниэль Логан прошлой ночью. Он глубоко вдохнул ее аромат, потом сунул в рот.
– Папа! – Фаина вскочила. – Ты ведь не собираешься зажечь ее, правда? После того, что доктор говорил тебе об излишествах и о твоем здоровье?
– Она права, – утомленно добавила Порция, – ты должен поправиться; ты нужен нам на сцене.
– И я буду там, не волнуйтесь. – Гораций рассматривал сигару с вожделением. – Я не собираюсь курить ее, но я могу ее нюхать и воображать, будто курю. – Он засунул сигару в карман пижамы и улыбнулся:
– Ах, Порция, если бы ты только знала. С того времени, как тебе исполнилось десять лет, я не встречал никого, кто был бы лучше тебя, и не думаю, что Даниэль Логан будет исключением. Я очень сожалею, что твой отец – такой старый дурак. Твоя мать могла бы гордиться тобой.
– Ох, папа. Я так люблю тебя. Но ты не понимаешь. Из всех людей, с которыми мне когда-либо приходилось встречаться, Даниэль Логан раздражает меня больше всех. Как тебе эта замечательная идея находиться в номере полуголым, когда у него посетитель?
Ликование Горация Макинтоша было искренним:
– Лучше там, чем где-нибудь еще.
Он приподнялся на постели и серьезно смотрел на старшую двойняшку. Она казалась искренне расстроенной. Может быть, он глубоко ошибся, связавшись с Даниэлем Логаном? Нет. Он улыбнулся и снова опустился на подушку. Он прав.
Только Даниэль Логан мог помочь Горацию. Прошлой ночью, когда Гораций думал, что ему пришел конец, он успокоился в разговоре с Даниэлем о своих девочках, единственно подтвердив то, что Даниэль уже знал. Даниэль, конечно, развлекался. Но даже тогда Гораций чувствовал в его поведении что-то большее, чем простое развлечение.
Рано или поздно Порция вынуждена будет признать, что она женщина. Черт возьми, он поставит свою жизнь на то, чтобы именно Даниэль Логан стал тем мужчиной, который поможет ей признать это. Теперь вот Фаина встретила молодого английского лорда. Да, их ангажемент в колледже Чатаква обещал обернуться чем-то очень интересным.
– Ну, – продолжала Порция, – я не пойду с Фаиной в этот вечер, папа. Рано или поздно он разоблачит мою маскировку. Я в состоянии подурачить его лишь один раз. Но я никогда не смогу сохранить самообладание перед всеми теми людьми в отеле. Когда они с Фаиной будут обедать сегодня вечером, меня там не будет. Я должна работать здесь с труппой.
– Что ты имеешь в виду, говоря, что мистер Логан и я будем обедать сегодня? – спросила Фаина. – Я выполнила твою просьбу прошлой ночью, Порция, но я не могу делать это бесконечно. Сегодня вечером Эдвард и я собираемся потанцевать на Розовом холме. О, папа, это самая восхитительная цветочная гора на свете, на ее вершине играет музыкальный квартет, и Эдвард сказал, что оттуда видно кругом на несколько миль.
– Ты что, с ума сошла, Фи. Ты чуть не испортила все сегодня утром, катаясь на велосипеде прямо под окном Даниэля Логана. Ты не можешь идти с Эдвардом. Ты не подумала, что случится с нами всеми, если невесту Даниэля Логана увидят с другим мужчиной? Что будет с папой, если мистер Логан решит не давать нам реквизит, в котором нуждается труппа?
