потом плотно перекусили сублимированными пайками. Сложного в этом ничего нет, главное вскипятить воду на щепочнице, благо дерева в развалинах много.
— Вроде неплохо, — вынесла свой вердикт Ланка, облизывая ложку.
Ну ещё бы, наши сублимированные продукты не содержат искусственных консервантов, красителей и ароматизаторов, поэтому стоят очень дорого (подруга выбирала только самые лучшие). После позднего обеда и ужина, внимательно рассматривали карту на планшете, за ночь нам нужно пройти километров пять, а это при жилых кварталах не так уж и просто.
— Лан, вот на этой улице ошивается какая-то мелкая банда, обойти её не получится, так что будь готова нажать на спусковой крючок, — предупредила подругу.
Она на это молча кивнула, понимает что мы сюда пришли не в бирюльки играть, а выполнять поставленные задачи. Да и местные аборигены вызывают отторжение, один только каннибализм чего стоит, про остальное лучше не упоминать, иначе аппетит пропадет не меньше недели.
— Не забудь, здесь и здесь у них по ловушке, а вот тут поставлен самострел, — ещё раз напомнила Лане.
Сейчас мы с биноклями лежим на самом краю здания, проверяем и запоминаем маршрут, который придется пройти этой ночью.
— Ни пуха нам ни пера, — шепнула подруга, когда я снимала «монку» с лестницы.
— К чёрту, — шепнула в ответ, после этого мы молча спустились с крыши (как никак, а тридцать два этажа).
Первую улицу прошли легко, даже немного срезали по дворам, а вот со второй получился затык, там расположилась засада. Двое волосатых мужиков, вооруженных примитивными арбалетами, притаились в ближайшем подъезде, думали их в темноте никто не заметит. Расстояние хоть и небольшое, но открытое, так что нашлась для «Винтореза» работа. Два чуть слышных щелчка и оба ротозея завалились, так и не выпустив из рук оружие.
— Лан, контроль, — шепнула в микрофон, беря под прицел улицу.
Подруга по стенке прокралась к окну, после раздались хлопки Каштана.
— Чисто, — прошипел голос в наушнике, я тут же облегченно выдохнула.
Знаете, не каждый может выстрелить в человека, тем более сделать контроль, осознанно причислить себя к убийце. Нет, со временем, это будет на автомате, а вот чтобы самой и в первый раз, тут надо очень сильно постараться. В памяти осталась одна случайная встреча, ещё в прошлой жизни судьба свела меня с Иоганном Райхартом, немецким палачом, он руководил строительством виселицы для приговоренных к смерти Нюрнбергским трибуналом (тогда всех нацистских военных преступников — высших чиновников Третьего Рейха, отправляли на виселицу). Так он рассказывал: в первые разы, только от вида повешенных его рвало, а через полгода спокойно вешал других, даже что-то напевая и посвистывая. Человек такая скотина, — говорил Райхарт, — что ко всему быстро привыкает и приспосабливается! Насчет скотины он конечно загнул, но в основном сказал правду, тут у меня нет никаких возражений.
— Как ты? — спросила Котенка.
— Нормально, я к этому серьёзно готовилась, — усмехнулась подруга.
Где и как, лучше наверное не спрашивать, может на скотобойню несколько раз ездила? Ладно, если захочет сама расскажет, а пока у ВСС сложила приклад, сунула в правый карман Ланкиного рюкзака, сверху защелкнула фастексом.
— Строго за мной, дистанция три метра, — шепнула в микрофон.
— Принято, — услышала в ответ.
Улица довольно широкая, а деревья и растительность отсутствует, поэтому пришлось идти у стен зданий. Судя по фону эфира, людей здесь поблизости нет, но я до конца не уверена. Чтобы всё досконально проверить, мне нужно не менее двадцати минут, и это в радиусе не более ста пятидесяти метров. В конце третьей улицы, узкой и кривой, стояло небольшое здание, с плотно закрытыми дверями и окнами. Хотя окнами я бы это называть не стала, по первому этажу они были напрочь заложены черным кирпичом, а на втором были толстые ставни. На цыпочках, практически не дыша, мы прошли около него, как сзади раздался скрип, а следом прозвучал тихий выстрел. Ланка не сплоховала, уложила мишень точно в лоб, даже контроль был не нужен.
— Гадство, вот же невезуха какая, придется зачищать всё здание, — тихо прошипела в микрофон.
А что делать, угрозу за спиной не оставишь, ещё не хватало чтобы аборигены сели нам на хвост, а там и остальные подтянутся. Автомат меняю на пистолет пулемет, внутри помещения с ним гораздо удобнее, да и дистанция для стрельбы небольшая. Судя по эфиру, поблизости никого нет, оставляю Ланку сторожить вход (отцепляю и отдаю ей четырехсотый калаш), сама ускорившийсь проскальзываю в дверь здания. Впереди коридор, лестница и четыре двери, за первой трое вооруженных арбалетами играют в настольную игру, чем то напоминающую наши нарды. Они там так и остались, только с дырками в голове, по две пули послала в каждую. Следующая комната оказалась пустой, но с расправленной постелью, наверное того убитого полуночника. Третья оказалась уборной, а четвертая спальней, где на полу храпело восемь человек. Их убирала ножом, так намного надежней, главное правильно зажать рукой рот и бить в сердце на выдохе. Энергии тоже немного качнула, в отличие от прошлого раза она была не такая противная. С одной стороны странно, а с другой нет, не иначе у них душа стала восстанавливаться. Я же включила ту долбанную установку, из-за которой сама чуть не померла, теперь осталось её только настроить. Всё это в будущем, а пока поднимаюсь на второй этаж, тут судя по всему располагаются основные силы банды. Всего два помещения, посередине пролет на третий этаж, он у этого здания последний. В левом крыле оказались мужики, всего девять человек, четверо из которых храпели. Двое не спали, один стоял к двери спиной, второй лицом как мне, я даже заметила как он при виде меня испугался. Самое прикольное, что поднять тревогу он не мог, его стоящий в глотку насаживал. Сплюнув от увиденного, я молча нажала на спусковой крючок, голубки подохли в один день и час, даже наверное в одну секунду. Пока они заваливались на постель, прошла и добила остальных, по две пули каждому в голову. Постояла несколько секунд, прислушалась, вроде всё тихо, только сверху раздавалось что-то невнятное. С этим разберусь позже, а пока в правое крыло, там судя по всему женская спальня. Так и оказалось, на сколоченных нарах расположилось ровно тринадцать баб, прямо настоящая чертова дюжина. Связываться с ними не было никакого резона, если проснется хоть одна, визг будет стоять по всему кварталу. Оставлять тоже нельзя, поэтому пришлось
