Читаем без скачивания Натурщица - Эсми Де Лис

потерять вас всех. Мы ведь всегда были вместе. А теперь каждый занят своей жизнью. Такое чувство, что мы отдаляемся.

Я останавливаюсь и поворачиваю Рори к себе.

– Даже если она выйдет замуж, уедет и родит детей – это не значит, что мы исчезнем из ее жизни. Мы не будем отдаляться, если не позволим этому случиться. Все будет в порядке.

Рори кивает, но тревога все еще прячется в ее взгляде.

Я тоже молчу, потому что ее слова отзываются во мне болью. В голове всплывает навязчивое присутствие Скульптора. Я понимаю: если позволю, он тоже заберет у меня все – свободу, друзей, саму себя.

Я вздрагиваю, но ничего не говорю. Рори не должна знать.

Мы снова идем вперед, держась под руку. Она смотрит на часы и тяжело вздыхает:

– Вот и мой автобус. – Подруга неохотно разжимает пальцы. – Созвонимся завтра, ладно?

– Конечно, – мягко отвечаю я.

Мы обнимаемся. Рори спешит к остановке. Автобус подъезжает, двери открываются с коротким шипением. Она оборачивается, машет мне рукой. Я киваю и улыбаюсь, хотя внутри гложет непонятное чувство.

Автобус трогается, растворяется в потоке вечерних огней.

Я остаюсь одна на тихой улице. Несколько машин проезжают мимо, их фары скользят по моему лицу и исчезают в темноте. Я натягиваю капюшон и направляюсь домой. Дорога занимает не много времени, я иду на автомате, чувствуя, как прохладный воздух холодит кожу.

У подъезда достаю ключи и вижу объявление, что в нашем районе проходят технические работы, и электроэнергии временно не будет.

Ох, отлично! Не хватало мне сидеть в кромешной тьме, пока за мной охотится сумасшедший психопат в маске.

На секунду замираю: кажется, что за спиной мелькнула тень. Резко оборачиваюсь, сердце делает скачок. Улица пуста. Только фонари освещают мокрый асфальт, где-то вдалеке проезжает велосипедист, и звук его колес быстро стихает.

Это уже паранойя, Лили.

Я глубоко выдыхаю, пытаясь успокоиться, и вставляю ключ в замок. Сердце все еще бьется слишком быстро. Дверь поддается с легким скрипом, и я захожу внутрь.

Закрываю за собой дверь, поворачивая ключ. В квартире темно и неестественно тихо. Проверяю выключатель. Света действительно нет.

Черт.

Я снимаю куртку, вешаю ее на крючок, потом сбрасываю обувь. Но ощущение не покидает – здесь кто-то есть.

Я медленно на ощупь иду дальше, стараясь не шуметь. В гостиной мой взгляд цепляется за кисть, лежащую на столике, которая освещается, когда свет из окна от проезжающей мимо машины выхватывает ее очертания. Я точно помню, что убирала ее в ящик. Сердце снова сжимается.

Делаю еще пару шагов и останавливаюсь.

Кто-то сидит на моем диване. Фары автомобиля выхватывают отблеск белой маски. Скульптор. Он сидит так спокойно и уверенно, как хозяин этого места. Его руки раскинуты на спинке, а маска блестит в лунном свете.

– Ты… – Слова застревают в горле.

Скульптор чуть подается вперед, его ладонь скользит по внутренней части бедра.

– Я ждал тебя, – произносит он спокойно.

Я тяжело выдыхаю и устало кладу сумку на стул.

– Сколько еще видов преступлений ты совершишь? Взлом, изнасилование, принуждение, похищение. Мне продолжать? – саркастично спрашиваю я, загибая пальцы.

Он встает, и диван шумно скрипит.

– Сколько потребуется, – низким тоном произносит Скульптор.

Отхожу от него на шаг.

– Не хочешь мне ничего сказать? – предъявляю я ему, складывая руки у груди.

– Я хочу тебя трахнуть. Что-то еще?

Я цокаю и закатываю глаза. Извращенец!

– Ты выстрелил в журналиста! Больной ублюдок! – зло выплевываю я.

Это было последняя капля. Он срывается и прижимает меня к стене, я успеваю лишь пискнуть. Его пальцы сжимают мои руки над головой – так крепко, что кожа ноет. Воздуха не хватает, но я не отвожу взгляда. Глаза пылают злостью, хотя внутри все натянуто, как струна.

– Следи за словами, дьяволенок, – шипит он. – Я предупреждал: не надо было нанимать его.

Я упираюсь ногами, пытаюсь вырваться.

– Ты трус, – выдыхаю сквозь зубы. – Боишься даже назвать свое имя.

Его пальцы на миг ослабевают, но потом снова врезаются в запястья, прибивая меня к стене.

– Мое имя тебе не нужно, – рычит он. – Достаточно того, что рядом со мной ты постоянно возбуждена.

– W. D., – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, не обращая внимания на словесные домогательства, ведь он только этого и ждет. – Эти инициалы связаны с тобой, не так ли?

Скульптор замирает. Секунда, и тишина становится невыносимой. Потом на его лице медленно расползается ухмылка.

– Дьяволенок, узнала о своем похитителе подробности? – В его голосе скользит насмешка.

– Это не важно, – бросаю я. – Скажи мне правду.

Он сжимает кулак. Воздух вокруг него накаляется.

– Чертов тату-мастер… – зло выдыхает он сквозь зубы. – Не может держать язык за зубами.

Скульптор резко отталкивается от меня. Разворачивается и широкими шагами идет к двери.

– Подожди! – Я срываюсь на крик, понимая, что упускаю единственный шанс.

Он останавливается, замирая на пороге, но не оборачивается. Его мощная спина напряжена, как струна. Я кусаю губу до крови.

Господи, я сейчас сама подписываю себе приговор. Я прошу своего мучителя пустить меня в его логово. Это безумие. Это самоубийство. Это…

– Можно… – Слова застревают в горле комком колючей проволоки. Я делаю вдох, пытаясь унять дрожь. – Я хотела бы взять в аренду тот особняк для Хэллоуина? Всего на одну ночь.

Тишина. Тягучая тишина, в которой слышно только мое прерывистое дыхание.

Сейчас он повернется и убьет меня.

Скульптор молчит. Я делаю неуверенный шаг вперед, к его спине, протягиваю руку, но не решаюсь коснуться.

– Это очень важно для меня. Пожалуйста.

Он медленно запрокидывает голову, глядя в потолок. Его плечи поднимаются и опускаются в тяжелом вздохе. Проходит вечность, прежде чем он глухо, с какой-то обреченной яростью выдыхает:

– О, дьявол… Я больше не могу терпеть.

В одно мгновение он разворачивается. Я не успеваю даже ахнуть, как он оказывается рядом. Рывком меня впечатывает спиной в стену. Его руки жестко фиксируют мое лицо, не давая отвернуться.

Он дико и жадно целует меня, пытаясь выпить мою душу до дна или уничтожить. В этом поцелуе только голод, отчаяние и пугающая страсть. Он сминает мои губы, вторгается в рот по-хозяйски грубо, лишая воли и возможности сопротивляться. Мир взрывается вспышками перед глазами, и страх смешивается с чем-то горячим, плавящим вены.

Я тону в этом безумии. Страх никуда не делся, он просто сплавился с этим диким желанием, которое он разжигает во мне, лишая рассудка. Мои пальцы сами собой впиваются в его плечи, царапают ткань футболки.

Ему мало этого контакта. Он глухо рычит мне в рот, на секунду отрывается, и я жадно глотаю воздух. Одним резким нетерпеливым движением Скульптор стягивает футболку через голову и отшвыривает ее в сторону. На удивление, маска остается на его лице.