тоном. Из-за чего сложно понять его истинные намерения. Он хвастается тем, что может заплатить за свою еду? Или шутит о том, как глупо подавать заявку на пятидолларовый бургер? Может, напоминает мне, что я теперь информатор, фактически на его жалованье? Или он пытается флиртовать со мной?
Мне не нравится последняя идея.
Но я не могу игнорировать то, как Шульц постоянно пригвождает меня своими ярко-голубыми глазами. Стоит слишком близко ко мне. Каждое высказывание произносит двусмысленно.
Как только я сажусь напротив него за стол, он пододвигает ко мне недоеденную корзинку с картошкой фри. Я снова качаю головой. Я не хочу, чтобы у меня во рту было что-то, к чему он уже прикасался.
– Итак, – говорит Шульц, делая глоток газировки. – Что ты выяснила?
– Прошлой ночью я ходила на уличные гонки. Леви был там. Я сказала ему, что мой брат больше не будет торговать для него. Так что он заставил меня заплатить за продукт, который он взял, и сказал, что вместо этого я буду работать на него.
– Хорошо.
– Я не видела, с кем Леви общался в ту ночь. Приехали копы и всех разогнали, прежде чем что-то еще произошло.
Я вижу небольшой блеск в глазах Шульца.
– Я знаю, – говорит он. – Один из участников участвовал в погоне с парой патрульных машин. Ты знаешь Неро Галло?
Даже от звука его имени у меня по затылку пробегает волна жара.
Я стараюсь сохранять нейтральное выражение лица.
– Мы учились в одной старшей школе.
– Офицеры думают, что с ним в машине была брюнетка. Ты не знаешь, кто бы это мог быть? Я заметил там твой Trans Am. Кстати, я помешал им конфисковать его.
– Спасибо, – говорю ему с нейтральным лицом.
Он доедает последний кусок своего гамбургера, вытирая рот салфеткой. Все это время пялясь на меня.
– Так это была ты? Ты гоняла с Неро?
Я импульсивно хватаю одну из его картошек фри, чтобы дать себе секунду на размышление. Она уже теплая и влажная. На вкус как жир и соль.
Тщательно пережевываю, а затем глотаю.
– Нет, – лгу я.
– Камилла, – мурлычет Шульц, сверля меня своими голубыми глазами. – Ничего не получится, если ты будешь мне лгать.
– Я едва знаю Неро.
– Тем не менее, ты его знаешь.
Я колеблюсь.
– Да.
– Ты когда-нибудь спала с ним?
– НЕТ!
Теперь жар поднялся до моих щек. Шульц ухмыляется. Ему нравится нервировать меня. Он думает, что таким образом читает меня.
– Ни разу? Я слышал, у него какой-то золотой член. Он настоящий Казанова, верно? Девушки швыряют в него свои трусики, как будто он Джастин Тимберлейк?
Шульц усмехается, но в его словах слышна нотка зависти. Он красивый, подтянутый. Он считает, что сам заслуживает такого женского внимания.
– Может, тебе стоит встречаться с ним, – бормочу я.
Шульц пристально смотрит на меня, а затем громко, фальшиво смеется.
– Хорошая шутка, – говорит он.
– Вот что тебе нужно понять, – говорю я ему. – Я была неудачницей в старшей школе. Я знаю этих людей, потому что мы все выросли в Старом городе. Большую часть жизни мы прожили в одном и том же радиусе двадцати кварталов. Но мы едва знакомы. Я им не нравлюсь, и они мне не доверяют. Я могу попытаться сблизиться с ними, но никто не раскроет мне свои секреты в ближайшее время. Особенно Неро Галло.
– Ты знаешь, чем занимается его семья? – спрашивает Шульц.
– Ага. Они – традиционная итальянская мафия.
– Не только мафия. Его отец Энцо – главный дон в Чикаго.
Я пожимаю плечами.
– И что?
Шульц наклоняется вперед, его лицо светится от возбуждения. В глазах горит целеустремленность.
– Можешь себе представить, какое повышение мне дадут, если я уничтожу Галло?
– Ага,- я закатываю глаза. – Не верю, что никто не пытался сделать этого раньше.
Шульц игнорирует мой сарказм.
– Ключ к Энцо Галло – это его сыновья. Не Данте – он слишком осторожен. Не Себастьян – он даже не гангстер. А Неро. Этот безрассудный, мстительный маленький засранец. Он – слабое место семьи.
Шульц забыл об Аиде. Или он считает, что ее слишком хорошо защищают Гриффины.
– Я бы не назвала Неро «слабым местом», – говорю ему.
– Почему?
– Он умнее, чем ты думаешь. Он получил один из самых высоких баллов в школе по тесту ACT(стандартизированный тест для поступления в колледжи и университеты США). Его оценки были дерьмовыми, потому что он никогда не сдавал домашку.
– Видишь, – тихо говорит Шульц. – Ты действительно его знаешь.
– Я знаю, что он полный психопат. Просить меня сблизиться с ним – все равно, что просить меня подружиться с гремучей змеей. Он уловит хоть один намек на то, что что-то не так, и тут же нанесёт мне удар.
– Тогда тебе лучше не облажаться, – холодно говорит Шульц.
Ему насрать, что со мной будет. Я всего лишь инструмент. И даже не очень ценный. Не воздушный компрессор и не модный ударный ключ – я просто дешевая пластиковая воронка. Легкозаменяемая.
– Итак, – говорит он, прислонившись спиной к забору, ограждающему небольшую обеденную зону на открытом воздухе. – Расскажи мне больше о Леви.
Я делаю глубокий вдох, почти испытывая облегчение от того, что мы перестали говорить о Неро.
– Сегодня я ходила к нему домой, чтобы получить еще немного товара. Кстати, что ты хочешь, чтобы я с ним сделала?
– Дай посмотреть, – говорит Шульц.
Я протягиваю ему бумажный пакет. Он заглядывает внутрь и вытаскивает одну таблетку. Она маленькая и желтая, в форме школьного автобуса, точно такая же, как те, что он достал из рюкзака Вика.
Шульц улыбается. Судя по всему, он доволен тем, что поставки Леви такие однообразные.
– Я возьму это, – говорит Шульц. Он отсчитывает дюжину, кладет их в пластиковый пакет на молнии и возвращает мне. – Оставь себе несколько, чтобы продавать их на вечеринках, когда Леви будет наблюдать.
Я пристально смотрю на него.
– Разве это не незаконно?
– Очевидно.
– Но тебе насрать, что люди принимают наркотики. Совсем.
Шульц фыркает.
– Мне насрать на мелких рыбешек, когда я охочусь на акулу.
Я засовываю пакетик в карман.
– Мне нужны наличные для остальных, – говорю я
