брату обо всем, о чем мы говорили.
Данте занимается всеми проектами, которые у нас уже есть в работе, в то время как остальные из нас строят планы, чтобы добавить ему еще работы.
Я кратко изложу все Данте. А затем спрошу его, что он думает о моей идее получения капитала.
У меня нет никакого интереса пытаться привлечь других инвесторов на борт. Если нам нужны деньги, мы должны получить их старомодным способом – воруя.
Как напомнил мне тот коп, в конце концов, мы гангстеры.
9. Камилла
Я просыпаюсь рано, чтобы успеть сделать как можно больше работы, прежде чем мне придется отправиться на вторую работу идиота-наркоторговца.
Я так злюсь из-за этого, что едва могу сосредоточиться. Мне нужно заменить кислородный датчик в старом Шевроле, и это занимает у меня в два раза больше времени, чем обычно.
Мой папа еще спит. Мое беспокойство о нем – еще один камень, добавленный к рюкзаку стресса, который я все время ношу с собой. Если он не оправится через день или два, я физически потащу его в поликлинику. Даже перекину его через плечо, если придется, как тот засранец Неро сделал со мной.
Думаю, он спас меня от штрафа или чего похуже.
Но потом он все испортил. Никаких поблажек от него. Он как монета с двумя сторонами.
Я знаю его много лет, хоть и на расстоянии. Достаточно хорошо, чтобы знать, что влюбиться в Неро Галло – это самая глупая, саморазрушительная вещь, которую я только могла сделать.
Да, он великолепен. Да, от него пахнет чистым сексом и грехом. Да, иногда он может быть хоть немного полезен, когда того пожелает.
Но он полон эгоизма. Он поглощает женское внимание с ненасытным аппетитом и никогда ничего не дает взамен.
Не говоря уже о том, что каждая минута, которую я провожу рядом с ним, так или иначе может привести меня в тюрьму.
Мне это не нужно. Я неплохо справляюсь, разрушая свое будущее в одиночку.
Черт, мне еще нужно забрать свою машину. А значит меня ждет дорогая поездка на Uber или долгое путешествие на общественном транспорте.
Я заканчиваю с Шевроле, чтобы можно было уехать, затем переодеваю комбинезон. Я бы предпочла носить свою рабочую одежду – в ней я чувствую себя наиболее комфортно. Но я должна заставить Леви относиться ко мне серьезно. Мне необходимо раздобыть на него какой-нибудь компромат, иначе Шульц никогда не оставит меня в покое.
Я проигрываю битву и сажусь на автобус, а потом иду пешком несколько кварталов до Лоуэр-Уокер-Драйв. Моя машина все еще там, к счастью, в целости и сохранности, и, к счастью, припаркована в тени, чтобы у нее была возможность остыть. Когда пробую завести двигатель, он урчит в течение минуты, а затем заводится. Не совсем гладко, но я должна успеть добраться до дома Леви.
Я осторожно выезжаю, набирая скорость, как только убеждаюсь, что машина не взорвется мне в лицо. Я возвращаюсь в запущенный викторианский дом Леви на Хадсон-авеню.
Днем дом выглядит еще хуже. Мусор и пустые пивные банки разбросаны по лужайке. Там же перевернутый диван и гамак, в котором кто-то спит. Ступеньки скошены от мороза и слякоти чикагских сезонов. Окрашенное дерево настолько облупилось, что выглядит как шелушащаяся кожа.
Я поднимаюсь на крыльцо и быстро стучу в дверь. Никто долго не отвечает, а затем здоровенный самоанский чувак открывает дверь.
– Что надо? – ворчит он.
– Я пришла к Леви
Он смотрит на меня с минуту, затем отступает в сторону ровно настолько, чтобы я могла проскользнуть мимо.
Внутри дома пахнет мускусом оттого, что слишком много людей спит вместе, и никто не стирает простыни. В гостиной находятся, по меньшей мере, пять человек в разных состояниях сознания. Они растянулись на пыльной старой мебели, которую его бабушка, должно быть, купила в 70-х годах – длинные низкие диваны, кресла в горчичных и темно-красных тонах.
Столы заставлены пивными бутылками, пепельницами и принадлежностями для употребления наркотиков. Телевизор играет, но на самом деле его никто не смотрит.
Сам Леви одет в халат, распахнутый, чтобы показать его обнаженную грудь. На нем полосатые трусы-боксеры и пара мохнатых тапочек, похожих на медвежьи лапы. Его ноги закинуты на кофейный столик, и он курит косяк.
– Мой новый сотрудник, – объявляет он в комнату. – Все, знакомьтесь, это Камилла. Камилла, знакомься, это все.
Мне нужно узнать их настоящие имена. Я не думаю, что Шульц будет впечатлен «всеми».
Я киваю людям, которые действительно удосуживаются посмотреть в мою сторону.
Леви делает долгую затяжку из своей самокрутки. Его глаза уже выглядят остекленевшими и налитыми кровью.
– Вот, – говорю я, бросая ему пачку наличных – свой заработок с гонок. – Это за таблетки, которые потерял мой брат.
Он кивает здоровенному самоанцу, который берет деньги и прячет их.
– Тебе их дала Белла? – хихикает Леви.
– Ее парень, – говорю я.
– Он не ее парень. Он просто трахает ее.
– Кто он такой?
– Гриша Лукин.
– Что это за имя такое?
– Русское, – говорит Леви. Его взгляд слегка обостряется. – А ты немного любопытная, да?
– Не совсем, – я пожимаю плечами. – Просто думала, что знаю большинство людей в Старом городе. Я всю жизнь здесь жила.
– Да, но ты никогда не выходишь из своей маленькой мастерской, – он снова смеется. – Я не думаю, что когда-либо видел тебя пьяной, даже в старшей школе. Впрочем, теперь ты повеселишься.
Он протягивает мне косяк.
– Нет, спасибо, – говорю я.
– Я не спрашиваю. Садись.
Я сажусь на диван рядом с ним, пытаясь сохранить пространство между нами, не делая это слишком очевидным. Он сует косяк мне в руку.
Я делаю жалкую маленькую затяжку. Даже это заставляет меня кашлять. Густой, вонючий вкус наполняет мой рот, и у меня кружится голова. Мне не нравится травка, я не люблю теряю контроль над собой.
– Ну вот, – смеется Леви. – Теперь ты можешь расслабиться, черт возьми.
Это действительно заставляет меня расслабиться – по крайней мере, физически. Я снова откидываюсь на подушки, чувствуя легкое
