устают мои руки, работая весь день напролет. Массаж – это и агония, и экстаз. Он приносит мне такое сильное облегчение, что я едва могу это вынести.
Мое дыхание замедляется. Я сажусь прямее, сосредоточив внимание только на своей руке.
Неро опускает левую руку и поднимает правую. Он делает то же самое, стирая все напряжение с моей плоти.
Кажется, он точно знает, к чему прикоснуться, как будто может счесть мою боль кончиками пальцев.
Я и представить себе не могла, что у Неро такие нежные прикосновения. Я видела, как он участвовал в большем количестве боев, чем можно сосчитать. Он как ходячее оружие – жестокое, непредсказуемое, разрушающее все, к чему прикасается.
Я видела его с девушками. Даже с ними он всегда был грубым и агрессивным.
Но сейчас все иначе.
Может быть, потому, что он не видит во мне девушку.
Он прикасается ко мне так, как прикасался бы к двигателю автомобиля – с желанием починить его. Он провел диагностику и теперь пытается снова заставить меня плавно работать.
Я отдергиваю руку.
– Спасибо, теперь я в порядке.
– Хорошо, – кивает Неро.
Он снова смотрит вперед, прокручивая свой телефон и включает музыку, тихо, на случай, если копы будут рыскать по парковке в поисках нас.
– Вот, – говорит он.
Затем передает мне бутылку пива, уже выпитую примерно на треть.
Я почти смеюсь.
– Это то, что ты пьешь?
– Я пью все, что под рукой, – говорит он без тени улыбки.
Я делаю большой глоток. Вкус у него пряный и пенистый, без горечи. Алкоголь обжигает на пути вниз, распространяя тепло по моей груди, помогая мне немного успокоиться. Я делаю еще один глоток.
– Это на самом деле… неплохо.
Неро берет бутылку и делает несколько больших глотков. Я вижу, как его горло двигается с каждым глотком. Он возвращает ее мне, вытирая рот тыльной стороной ладони.
Я снова пью, стараясь не думать, что мы делимся чем-то большим, чем просто выпивкой, наши губы касались одного и того же края бутылки.
Мы молчим. Единственный шум – это плеск пива в бутылке и музыка, которую включил Неро.
Ровный ритм рэпа перемежается красивым припевом – меланхоличным и задумчивым. Я помню, как он переключил мою радиостанцию. Должно быть, ему нравится такая музыка. Это не то, что я обычно слушаю, но сейчас она мне тоже нравится. Тепло от пива разливается по моему телу, а темнота подземной парковки окутывает нас.
В машине парня приятно пахнет. Я имею в виду, что здесь действительно очень вкусно пахнет. Дорогой кожей, пряным пивом, моторным маслом и мужским ароматом самого Неро. Обычно я не сидела так близко к нему, чтобы почувствовать этот запах. От его кожи исходит теплый соблазнительный аромат: боярышник и мускатный орех, ни намека на сладость.
Этот запах опьяняет. Или это не запах. У меня кружится голова, и я чувствую прилив честности. Как будто мне просто нужно сказать то, что думаю. Обычно я никогда так не делаю. Я крепко держу свои мысли взаперти.
– Почему ты это сделал? – спрашиваю я Неро.
– Потому что к черту копов.
– Нет. Я имею в виду, почему ты взял меня с собой?
Он делает еще один глоток, давая себе время подумать.
– Не знаю, – наконец говорит он.
– Почему ты оставил деньги в моей мастерской?
– Потому что я использовал твои инструменты.
– Ты оставил слишком много.
– Какая разница? – он сердится. – Мне плевать на деньги.
Я не спрашиваю, что его вообще волнует в этой жизни. Ответ очевиден – ничто.
Я пытаюсь во всем разобраться.
Неро не добрый человек. Он не делает ничего, чтобы быть «милым». Особенно для женщин. У него за спиной вереница презренных сердец шириной в милю. В этом городе нет ни одной хорошенькой девушки, которая не была бы охвачена пламенем его обаяния только для того, чтобы сгореть, как бумажный цветок.
Единственная причина, которую я могу придумать, это то, что Неро не считает меня одной из этих женщин. Я ему не интересна, иначе он взял бы меня и использовал так же, как и других.
Нет, я как голодный щенок на улице. Он бросил мне кусочек, потому что это было легко, и ему это ничего не стоило.
– Мне не нужна твоя жалость, – говорю ему. Я свирепо смотрю на него, гнев сжигает меня изнутри. Может, я и не бушую вслух, как Неро, но внутри меня тоже есть злоба. Я могу быть опасной,если захочу.
Неро смотрит на меня своими холодными серыми глазами. Он разбирает меня на части, замечая каждый мой недостаток и изъян. Вьющиеся локоны, выбивающиеся из пучка, темные круги под глазами от недосыпа, грязь, въевшаяся под ногти и в морщинки на костяшках пальцев. Мои потрескавшиеся губы и дерьмовая одежда.
– Почему ты злишься? – спрашивает он. – Что ты хочешь, чтобы я сказал?
– Я хочу знать, почему ты ведешь себя не так, как обычно.
– Это то, чего ты хочешь?
Его голос низкий, а глаза прикованы к моему лицу. Его тело напрягается, как будто он собирается ударить меня.
Мои губы приоткрываются. Я не знаю, что сказать.
И у меня нет такой возможности.
Неро в одно мгновение сокращает расстояние между нами.
Его губы врезаются в мои. Они мягкие, но в то же время голодные. Он целует меня неистово, как будто это последний момент в нашей жизни. Его язык проникает в мой рот, и его вкус такой же опьяняющий, как алкоголь, насыщенный, теплый и головокружительный. Его руки стискивают мое лицо, словно в тиски. По радио все еще играет «Sober» G-Eazy.
Он высасывает воздух прямо из моих легких. Возможно, Неро вытягивает и мою душу, если он действительно демон, питающийся похотью женщин.
Мне все равно, так это или нет. Мое сердце колотится, все мое тело ноет от желания.
Я хочу его, я хочу его, я хочу его.
Затем он так же резко отпускает меня и откидывается на свое место.
– Вот, – говорит он.
Я потрясена, губы все еще пульсируют.
Он неподвижен, как статуя, совершенно ничего не чувствуя. Для него это была просто шутка – дать мне почувствовать, что он может заводиться и терять интерес, когда того пожелает.
Я, в свою
