— Всего одного.
Ричард чуть придвинулся, рука его все так же бродила по моей шее.
— И что ты ему сделала?
Я не знала, то ли отодвинуться, то ли прижаться ноющим лицом к прохладной гладкости его руки.
— Сломала ему руку и разбила колено.
— Зачем? — спросил Ричард.
— Он угрожал Шанг-Да и полез на меня с ножом. — В моем голосе послышалось придыхание.
Ричард придвинулся близко, еще ближе. Снял с головы это смешное полотенце, и густые волосы прохладными влажными прядями упали по сторонам лица, задевая мою кожу. Губы Ричарда были так близко к моим, что я ощущала его дыхание.
Я встала, отступила от него, все еще сжимая в руках одеяло, потом выпустила его, и мы с Ричардом уставились друг на друга.
— Почему, Анита? Ты же меня хочешь. Я это чувствую, чую носом, ощущаю на языке вкус твоего пульса.
— Спасибо за красочное описание, Ричард.
— Ты все еще хочешь меня, проведя столько времени в его постели. Меня ты хочешь.
— Такой поступок не станет правильным.
— Теперь ты верна Жан-Клоду?
— Просто пытаюсь не запутаться больше, чем сейчас, Ричард, вот и все.
— Сожалеешь о своем выборе?
— Без комментариев.
Он встал и шагнул ко мне. Я выставила руку, и он остановился. Тяжесть его взгляда была почти осязаемой, будто я читала его мысли — такие личные и глубоко интимные — о том, чего мы не делали никогда.
— Шериф Уилкс велел нам до завтрашней ночи умотать из Додж-сити, прихватить с собой наших телохранителей, и он все забудет. Обвинение в изнасиловании исчезнет, и ты вернешься к своей обычной жизни.
— Не могу, Анита. Они собираются охотиться на троллей с ружьями и собаками. Пока не буду знать, что тролли вне опасности, я не уеду.
Я вздохнула:
— До начала занятий меньше двух недель. Ты собираешься здесь остаться и потерять работу?
— Ты думаешь, Уилкс позволит делу затянуться так надолго?
— Нет, — ответила я. — Я думаю, до того он или его люди начнут убивать. Надо понять, чем так ценна эта земля.
— Если бы дело было в полезных ископаемых, то Грин подал бы заявку. Он не подал, значит, ему не нужно разрешение правительства и не нужны партнеры.
— Что это значит насчет разрешения и партнеров?
— Если бы он нашел, скажем, изумруды на землях, прилегающих к национальному парку, ему пришлось бы подать заявку и получить разрешение на открытие шахты в непосредственной близости к парку. Если бы найдено было что-то, требующее взрывных работ или глубокой проходки, например, свинец, ему могли бы понадобиться партнеры для финансирования. Тогда он тоже должен был бы подать заявку для привлечения перспективных партнеров.
— С каких пор ты начал изучать геологию? — спросила я.
Он улыбнулся:
— Мы пытались понять, что на этой земле связано с такими хлопотами. Логично было предположить наличие подземных ископаемых.
— Согласна, — кивнула я. — Но либо дело не в них, либо здесь что-то личное, и он не хочет делиться информацией. Так?
— Именно.
— Мне надо поговорить с Кэрри и другими биологами.
— Завтра.
— А почему не сегодня вечером?
— Ты это сама сказала там, снаружи: вервольфовская чертовщина.
— И что это значит?
— То, что до полнолуния четыре дня, а ты — моя лупа.
— Я слыхала, ты ведешь прием кандидаток на эту должность.
Он улыбнулся, на этот раз чуть ли не смущенно.
— Ты, наверное, удивишься, но многим женщинам я нравлюсь.
— Ты знаешь, что меня это не удивляет.
— И все-таки ты остаешься с Жан-Клодом, — с нажимом произнес он.
Я покачала головой:
— Ричард, не надо. Я буду здесь, постараюсь не дать убить тебя или кого-либо из нашей стаи, но давай отбросим личное.
Он подошел вплотную, и я подняла руки, отгораживаясь от него. В результате мои руки прижались к его голой груди. Сердце его билось в моих ладонях, как пойманный зверек.
— Не надо, Ричард.
— Я старался тебя ненавидеть, но я не могу. — Он накрыл мои руки своими ладонями, прижав их теснее.
— Постарайся еще.
Но это я могла только шепнуть.
Он наклонился ко мне, и я отстранилась.
— Если не высушишь сейчас волосы, их снова придется мочить.
— Готов пойти на этот риск. — Он придвигался ко мне, полураскрыв губы.
Я шагнула назад, высвобождая руки, и он отпустил меня. Силы у него хватило бы, чтобы меня удержать, и это все еще меня беспокоило.
Я попятилась к двери.
— Перестань любить меня, Ричард.
— Я пытался.
— Не пытайся, а сделай.
Спина моя уперлась в дверь, и я вслепую нашарила позади ручку.
— Ты убежала от меня в ту ночь. Убежала от меня к Жан-Клоду. Ты обернулась его телом как щитом, чтобы не подпустить меня.
Я открыла дверь, но Ричард вдруг оказался рядом, не давая ей распахнуться до конца. Я попыталась дернуть дверь, но с таким же успехом можно было дергать стену. Он придерживал дверь одной рукой против давления всего моего тела, и я не могла ее пошевелить. Такие вещи я терпеть не могу.
— Ричард, черт побери, отпусти меня!
— Ты больше боишься не Жан-Клода, а того, насколько сильно меня любишь. С ним ты по крайней мере знаешь, что не влюблена.
Все, хватит. Я втиснула тело как клин в полураскрытую дверь, чтобы Ричард не мог ее закрыть, но тянуть перестала. Я посмотрела на Ричарда, на каждый дюйм его великолепного тела.
— Быть может, я люблю Жан-Клода не точно так же, как люблю тебя.
Он улыбнулся.
— Не заносись, — сказала я. — Я действительно люблю Жан-Клода, но любовь — это еще не все, Ричард. Если бы ее было достаточно, я была бы сейчас не с Жан-Клодом, а с тобой. — Глядя в эти огромные карие глаза, я добавила: — Но я не с тобой, и одной любви мало. А теперь отпусти к чертовой матери эту гребаную дверь.
Он шагнул назад, опустив руки.
— Ее может быть достаточно, Анита.
Я мотнула головой и вышла на крыльцо. Темнота была густой и ощутимой, но еще не сплошной.
— В последний раз, когда ты меня послушался, ты в первый раз убил, и до сих пор от этого не оправился. Мне надо было застрелить Маркуса вместо тебя.
— Я бы никогда тебе этого не простил.
Я издала сухой и резкий звук — почти смех.
— Зато у тебя не было бы ненависти к себе. Чудовищем была бы я, а не ты.
Красивое лицо Ричарда вдруг стало очень печальным. Свет с него исчез.
— Что бы я ни делал, куда бы я ни шел, я остаюсь чудовищем, Анита. Монстром. Из-за этого ты и оставила меня.
Я спустилась по ступенькам и всмотрелась в него. Света в домике не было, и Ричард стоял в тени более темной, чем наступающая ночь.
— Кажется, ты говорил, что я тебя оставила, испугавшись, что слишком сильно люблю тебя.
Он вроде бы смешался на секунду, не зная, как реагировать на собственный же аргумент, обращенный против него. Наконец он посмотрел на меня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
