Он нежно поцеловал ее.
– Мюлай Туи, – ответил он на высоком байани, зная, что доставит ей этим удовольствие, – когда женщина носит в себе ребенка, это не умаляет ее красоты. Она остается прекрасной, только по-иному. Я буду вспоминать прошлое, но настоящее дорого мне ничуть не меньше…
Они любили друг друга, и хотя их объятия были нежны, в них не было страсти. Поулу Мер Ло казалось, что они исполняют какой-то торжественный ритуал; будто празднуют какое-то удивительное событие, не виданное ни прошлым, ни будущим. Он был поражен и даже немного напуган.
– Господин, – тихо сказала Мюлай Туи, – огонь вспыхивает, горит, а потом гаснет. Нам больше не суждено увидеть друг друга. Я хочу поблагодарить тебя: ты принес мне много радости… Мои мысли не умеют летать, как у Шах Шана, которого, мне кажется, ты любил… Но мое тело воистину летало на крыльях радости. Мне жаль, что больше оно никогда не взлетит.
Он крепко прижал ее к себе.
– Я вернусь из Храма Белой Тьмы, – прошептал он. – Клянусь.
– Если будет на то воля Орури, – печально сказала она. – Мой господин отмечен величием, и в его власти добиться многого…
– Я вернусь, – яростно повторил он.
– Но мы больше не встретимся, – вздохнула Мю-лай Туи. – Я это знаю. Я видела это в воде… Об этом мне прошелестел ветер… Господин, положите руки на мой живот.
Он сделал, как она просила, и почувствовал, как внутри шевелится ребенок.
– Он брыкается, – сказала она. – Твой сын станет таким же большим и могучим, как его отец.
– Воистину это будет прекрасное дитя.
– Иди, уже светает. И помни обо мне, мой господин, такой, какая я есть. Я дача тебе все, что могла Я с гордостью буду вспоминать, что ношу ребенка того, кто прилетел на серебряной птице. Но ты иди. иди сейчас. Вода жжет мне глаза, я не хочу, чтобы ты видел меня такой. Да пребудет с тобой Орури, конце, как и в начале.
– Да пребудет с тобой Орури всегда, – ответил Поул Мер Ло.
Он прикоснулся губами к ее лбу, быстро встал и вышел из дома.
В утреннем полумраке мир казался тихим и каким-то удивительно одиноким. Не оглядываясь, стараясь ни о чем не думать, Пол спустился к Каналу Жизни. Он облизнул губы и никак не мог поверить, что невыплаканные слезы могут быть такими солеными.
26
День обещал быть жарким. Легкий туман лениво струился над спокойными водами Канала Жизни. Еще издали Поул Мер Ло услышал голоса охотников и ребят, готовящихся к отплытию.
В воздухе чувствовалось волнение. Поул Мер Ло ощущал его, как нечто вполне материальное – казалось, стоит только протянуть руку, и вот оно, на ладони… Поул поднялся на борт не слишком красивой, но зато крепкой баржи. Усилием воли он отогнал сомнения и сожаления. Он спрятал воспоминания о Мюлай Туи – теперь уже зная, что это и в самом деле последние воспоминания о ней – в самый глухой угол своего сознания. Когда наступит время, он вспомнит о ней вновь.
– Господин, – обратился к нему Шон Ху, – мы уже поели. Все готово. Дайте только знак, и мы отправимся в путь.
Поул Мер Ло огляделся. Шесть смуглых лиц выжидательно смотрели на него.
– Наше путешествие начинается, – торжественно сказал он. – Каким бы оно ни оказалось, длинным или коротким, легким или трудным, будем помнить, что мы братья. Будем помогать друг другу в трудную минуту, вместе радоваться успехам, вместе печалиться о неудачах. Тут уж как пожелает Орури… Отчаливаем!
Охотники, как один, повернулись к Каналу и помочились в него. Затем, взяв шесты, уверенно вывели баржу на середину Канала…
…И вот баржа мягко скользит по гладкой, чуть парящей воде. Над краем леса поднимается солнце, и его лучи окрашивают все вокруг в диковинные цвета… Впервые с момента своего появления на Альтаире Пять Поул Мер Ло почувствовал, что на сердце у него легко и свободно. «До сегодняшнего дня, – думал он, – я был только зрителем. Да-да, именно зрителем, несмотря на колесо, подаренное байани, на бессистемные попытки сделать предсказание оракула явью». Ему казалось, что именно теперь он начал нечто поистине значительное.
Не имеет значения, скрывается что-нибудь за легендой о появлении людей и видениями Немо или нет, найдут ли они что-нибудь в Храме Белой Тьмы, главное – пробита брешь в вековой замкнутости байани. Они долго избегали всего нового. В заброшенном уголке бескрайних лесов Альтаира Пять остановившееся в развитии крошечное общество было вполне довольно собой.
Но теперь все изменилось: что бы ни случилось, возврат к status quo стал невозможен. Охотники, Пол это понял, пошли с ним не ради денег и не из-за слепой веры в него, они отправились в путешествие, потому что в них проснулось любопытство… они захотели узнать, что там, в следующей долине, за следующей горой.
Сами того не подозревая, они стали первыми байани-путешественниками за многие века…
– Все, что я сделал, – думал Поул Мер Ло, – возможно, это и есть самое главное – создал условия, в которых они смогли, наконец, раскрыться.
Вслед за этой мыслью пришла другая – об Энка Нэ. Сотни лет боги-императоры Байа Нор, сознательно и бессознательно охраняли свой божественный авторитет и абсолютную власть, всячески подавляя в своих подданных любопытство. Это понимал и Шах Шан. Он проявил мудрость и поддержал Поула Мер Ло, которого советники и жрецы Ордена Слепых поспешили объявить орудием в руках Хаоса. И за что? Да только за то, что он задавал вопросы, ранее никем не задававшиеся, делал вещи, до него невиданные.
Но Энка Нэ, сменивший Шах Шана, оказался правителем совсем другого толка. Прежде всего, он бы стар. Возможно, в юности и он обладал пытливых любознательным умом. Но если и так, то за долгие годы все это погибло под давлением жрецов и всего образа жизни байани, зажатого в прокрустово ложе ритуалов. Теперь, в старости, он непоколебимо стоял на страже того самого status quo, который Пол Мэрлоу так хотел изменить.
Позади остались последние возделанные поля; теперь баржа плыла в густой тени векового леса. Поул Мер Ло задумался: «Интересно, знает ли Энка Нэ об экспедиции?» Скорее всего, да. Как тщательно Зу Шан ни выбирал охотников, но некоторые из тех, с кем он говорил, отказались от его предложения. Они наверняка рассказали о планируемом путешествии другим. Рано или поздно эта информация достигнет ушей бога-императора.
– Но теперь, – думал Поул Мер Ло, – поздно. Экспедиция началась, ее уже не остановить. И если Энка Нэ умен, он вряд ли станет их останавливать. Наоборот, он должен испытывать облегчение от того, что назойливый чужеземец решил слиться с Орури вдалеке от Байа Нор.
Они миновали храм Байа Сур. Никто не встречал их на причале – никто не знал, что они проплывают мимо. Очи все дальше и дальше углублялись в лес, навстречу Влаге Орури.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
