князя. И вернулась бы с приёма в честь наследницы престола не просто главой рода Корсаковых, а внутренне уже готовой стать Долгоруковой.
Перспектива мне не понравилась, но я был взрослым мальчиком, матушка не обязана была всю жизнь носиться вокруг нас с Катей, как наседка с выводком цыплят. Через полтора года даже сестра станет совершеннолетней. И по всем законам и правилам мать уже будет не обязана посвящать всё своё время и внимание детям.
В местном обществе она вообще должна была уже давно выйти замуж и рожать новых детей. Не потому что это была реальная обязанность, просто это жизнь. Вдова, которая держит траур первый год, это нормально. Её и не трогает никто, не даёт намёков и предложений. Но после того как траур окончен, сохранять себя от новых отношений — это уже странно.
Матушке приходили предложения, тот же граф Никитин штурмует эту крепость не первый год, а практически с тех самых пор, когда старшая Корсакова встретилась с ним в первый день, когда впервые привела меня на торжественное начало учебного года в гимназии, где училась Инна Витальевна. Виталий Владиславович просто оказался терпеливей остальных, другие отваливались быстрее.
Родители должны вовремя сепарироваться от детей. И вот с этим у Анастасии Александровны не сложилось. Следствие ли это влияния той установки, которую ей навязали, предположительно Лопухины, или просто свойство психики, которая приучила главу рода Корсаковых держаться ради детей, я не знал. Но обязательно разберусь, когда выясню, в чём причина.
Да, всё указывало на Лопухиных, менталистов можно не любить, но история знала примеры, когда они творили действительно важные события. Именно поэтому все носители этого дара раньше уничтожались без скидок на возраст и пол. Старое время, чудовищное. Но это не значило, что их не осталось — нет, они просто больше не были членами верхушки общества, занимали профильные должности, служили там, где были наиболее полезными.
У меня не было реальных фактов, доказывающих, что Лопухины менталисты. Если бы мне предстоял суд, мне бы нечего было положить на стол в качестве обвинения. Однако дело было даже не в этом.
Я не первый день живу в этом мире и понимаю — самому Алексею Максимовичу это было не нужно. Лопухины ровным счётом ничего не выигрывали от устранения Корсаковой. Выиграли Шереметевы? Это тоже может быть следствием, но не причиной. Слишком много подводных камней в жизни благородных семей, которые не могут открыто резать друг друга и даже дуэли вынуждены устраивать под контролем правящего рода.
А потому, если Лопухины и оказались теми, кто наложил влияние, это не значит, что именно они этого хотели. Они могут быть простыми исполнителями, от действий которых получили желаемое Шереметевы, а настоящий виновник при этом всё это время сидел где-нибудь на Аляске и спокойно потягивал виски, получив то, что хотел на самом деле. Уровень интриг в местном обществе такой, что я бы не удивился, если бы, как в той шутке, борец с коррупцией выходил на самого себя.
Избавиться от матушки могли хотеть многие, конечно. Претендентка на титул императрицы кому угодно станет костью в горле. Однако были и те, кто делал на неё ставку, кто принимал решения, строил союзы, раздавал обещания. И именно эти люди могли стать настоящей целью реального заказчика. А матушка — так, всего лишь пешка, которую сдвинули походя, чтобы нанести ущерб настоящим интриганам.
Я не мог вести себя, как слон в посудной лавке. Нет смысла карать одних только Лопухиных, если по-настоящему виновные окажутся безнаказанными. А потому я и не стану спешить ни с обвинениями, ни с местью. Сперва необходимо разобраться в том, что на самом деле произошло.
Глупо винить молоток за то, что он забивает гвозди. И если Лопухины — такой молоток, то, разобравшись с ними, я нисколько не поврежу тому, кто от ситуации с матушкой выиграл на самом деле. Как бы я ни любил Анастасию Александровну, как бы ни хотел наказать её обидчиков, придётся ждать и искать ответы.
* * *
Добравшись до дома, я зашёл в кабинет матери и заметил на её столе в стопке почты конверт от аристократического кружка. Понятно, что прислуга положила корреспонденцию, пока матушки нет дома. Гораздо любопытнее был тот факт, что конверт предназначался мне, но, разумеется, практически официальная инстанция не могла не направить его напрямую, только через главу рода.
Совершенно спокойно вскрыв конверт, я вытряхнул наружу официальное приглашение посетить приём графа Строганова, который состоится в эту субботу. Меня звали как новоявленное сиятельство, чтобы со мной познакомиться поближе.
Но если к Василию Алексеевичу я ходил скорее в качестве службы, здесь речь шла действительно о предложении вступить в общество аристократов. Разумеется, это не отменяло факта, что меня рассмотрят под микроскопом, оценят и сделают выводы, куда поставить меня в очередном ранжире высшего света Российской империи.
Однако причин отказываться я не видел. А потому решил, что появлюсь там, хотя бы ради того, чтобы знать, как и что там происходит, и кто ещё вращается в кругу Строгановых. В скором времени мне предстоит стать женихом её императорского высочества, а значит, я должен знать тех, кто окажется ближе всего к трону.
Отложив конверт, я сел в гостевое кресло и стал ждать, когда вернётся матушка, чтобы обстоятельно поговорить по поводу графа Никитина. Пора было дать им хоть какой-то ответ, раз Анастасия Александровна приняла решение.
Раннее пробуждение и насыщенный эмоциями день сказались незаметно, так что в этом же кресле я и уснул.
Глава 12
С матушкой поговорить так и не вышло. Я уснул в её кабинете, она накинула на меня плед и оставила до утра. В итоге получилось, что она пришла поздно и ушла раньше, чем я открыл глаза.
Разговор нам предстоял серьёзный, проводить его по телефону не стоило. Так что пришлось отложить его на более поздний срок. Однако отсутствие синхронизации между мной и главой рода уже намекало на то, что что-то в скором времени придётся менять.
Я прибыл на приём его сиятельства Строганова вовремя. Однако гостей, кроме меня, было не видно, и это выглядело странно. У меня мгновенно сложилось впечатление, что мне одному назначили другое время. И это не радовало совсем, впрочем, возмущаться я и не подумал.
Строгановы не из тех, кто поступает глупо и ссорится по пустякам. А значит, во всём этом был какой-то смысл. Опять интриги, которые я так не любил и в которых мне придётся разбираться
