тебя больше некому станет вести за ручку.
Её императорское высочество кивнула, хотя было заметно, что она ещё пребывает не в том в состоянии, чтобы трезво оценивать слова своего родственника. Она их не забудет, но при случае ничего не мешает их и повторить.
Великий князь не был глупцом, прекрасно понимал, что Дарья Михайловна проживёт намного дольше, чем он. И со временем ей придётся самой делать для своих детей то же, что сейчас делал для неё сам Виктор Павлович. Воспитывать не просто аристократов, а наследников престола, будущих государей.
Представители рода Долгоруковых давно и прочно сидели на престоле. К собственной смерти они привыкли относиться не так, как другие семьи. Человек уходит, род остаётся. И именно ради блага рода нужно жить, всё остальное вторично. Потому что-то, что хорошо для Долгоруковых, хорошо для всей Российской империи.
Так держалась власть до сих пор, так будет оставаться и дальше.
— Ты сказал, что возьмёшь Анастасию Александровну в жёны? — переспросила наследница престола.
Виктор Павлович вздохнул и сел в кресло напротив. Из него как будто вынули тот довольный и энергичный стержень, с которым он вошёл в покои будущей государыни.
— Я бы ещё тогда на ней женился, когда Мишка девками крутил, — признал Долгоруков. — Ты не видела, какой она была. Умнейшая, свободолюбивая, серьёзная и красивая. Корсакова была той самой роковой женщиной, которая умела быть по-настоящему желанной любым здравомыслящим мужчиной.
— Но у тебя уже была семья, — тихо произнесла Дарья Михайловна.
— Да.
Этот простой ответ скрывал за собой многое. В отличие от её императорского высочества, остальные Долгоруковы редко могли похвастаться тем, что сами выбирали своих супругов. Если где-то в других семьях девицы выходили замуж, чтобы преумножить состояние своих родителей и братьев, то правящий род заключал браки не ради большего, а чтобы сохранить имеющееся.
Виктор Павлович не мог жаловаться на семейную жизнь. С супругой он был вежлив, обходителен. Но она никогда не была для него той женщиной, к которой он бы мчался из кабинета, закончив работу. Просто договорной брак, какими переполнено высшее общество Российской империи.
И лишь наедине с сестрой или племянницей великий князь мог себе позволить теперь выражать свои настоящие эмоции. И это его короткое «Да» было такой демонстрацией.
— Но теперь нам ничего не помешает, — произнёс Виктор Павлович. — Если она, разумеется, вообще захочет меня. А то граф Никитин уже давно Корсакову обхаживает, но Виталика я если что успокою.
— Задавишь властью? — нахмурившись, уточнила Дарья Михайловна.
Великий князь приподнял брови.
— Топить лояльного аристократа? Нет, Дашенька, я же не Шереметев. Обычный разговор двух мужчин, которые желают руки одной и той же женщины. Может быть, дам ему что-то за то, что отступится, может быть, помогу как-то иначе с делами Никитиных. Насилие над аристократией, моя дорогая племянница, дело неблагодарное. То, что творит твоя мать — безумие. Но после смерти Мишки нам пришлось на него пойти, потому что ситуация была взрывоопасная, и то трогали только самых радикально настроенных. Теперь повторять тот же террор нельзя ни в коем случае. И как только Катька освободит престол, ты начнёшь своё воцарение с амнистии. Мне же враждовать с Никитиными не нужно, граф и сам мужчина достойный, и его семья многое для страны делает.
Дарья Михайловна кивнула, принимая его ответ.
— А что конкретно пообещал Строганов? — уточнил он.
— Поддержку, — кивнул Виктор Павлович. — И разъяснил Ивану, что тот уже занимается ровно тем делом, которое поможет упрочить порядок в стране. Просто когда Корсаков станет твоим супругом, он станет делать это не для одного-двух госпиталей, а для всей Российской империи. Даже если не полезет в политику, а займётся простым делом, к которому у него лежит душа.
Наследница престола чуть улыбнулась. Ей нравилось то, что она слышала, и будущая императрица не думала это скрывать.
— И каким же?
— Помогать людям.
* * *
Москва. Иван Владимирович Корсаков .
И всё завертелось…
Хотел бы я так сказать, но на самом деле для меня как будто ничего не изменилось. Я дождался матушки в её кабинете.
— Ваня, — поприветствовала она меня, и тут же обняла.
Я видел, насколько она вымотана, а потому не стал сразу переходить к делу. Сперва дал ей немного прийти в себя и почувствовать, что она не просто глава корпуса целителей, её сиятельство Корсакова Анастасия Александровна, а любимая матушка. Никакой магии, просто тёплые объятия и немного времени.
— Ты устала, — поглаживая её по спине, отметил я. — Тебе нужно больше отдыхать.
— Мне уже кажется, что я забыла, что означает слово «отдых», — признала она. — У тебя что-то случилось на встрече с одноклассниками.
— Инна Витальевна спрашивала меня, что происходит между тобой и графом Никитиным, — пожав плечами, ответил я. — Я сказал, что это не моё дело, и обсуждать ваши отношения я не могу. Но тебе, мам, придётся объясниться с графом. Даже если после этого ты не согласишься на предложение великого князя.
Она устало вздохнула, но всё же кивнула.
— Завтра я позвоню ему и предложу встречу, — объявила она. — Надеюсь, у меня найдётся хотя бы четверть часа свободного для этого. Я бы никогда не подумала, что в корпусе целителей настолько распространён бардак. Мне уже кажется, что за каждой бумагой, за каждым приказом и подписью такой рассадник тараканов, что легче распустить весь корпус и собрать заново, чем выправить то, что осталось после Ларионова.
— Ну, вряд ли он планировал передачу власти, — пожал плечами я. — Но это не значит ведь, что всё нужно сделать в первые месяцы.
— Ты будешь учить меня, как наводить порядок на моей службе? — приподняла бровь Анастасия Александровна.
Я улыбнулся и выставил ладони.
— Что ты, мам, просто напоминаю об очевидных вещах, — с наигранным испугом тут же возразил я. — А вообще нам действительно есть, что обсудить. Присаживайся.
Она опустилась в кресло, но расслабиться себе не позволила. Я сел напротив и положил локти на колени. Что говорить и что она станет отвечать, я примерно представлял, и даже успел неоднократно прогнать будущий диалог в голове, подбирая аргументы.
— Сегодня я посетил приём графа Строганова, — начал я. — И он сделал мне предложение. Щедрое и не ограниченное. Род Строгановых будет меня поддерживать, когда я стану женихом Дарьи Михайловны, и далее. Я намекнул, что у меня нет интереса в политике, и он меня поддержал. Главное условия Строгановых — чтобы я продолжал то, что делаю, но в ином масштабе.
Глава рода Корсаковых внимательно меня слушала, не перебивая. Как я и думал, известие о том, что я стану
