мужчиной.
Но это будет потом, а сейчас я хотел получить удовольствие так, как ни разу не позволял себе в этом мире. Не пытаясь закрыться, сохранить лицо и изображать из себя эмоционального инвалида. А по-человечески просто, как и положено молодому человеку моего биологического возраста.
И, будь я проклят, это было прекрасно!
Глава 15
Дворянский особняк Лопухиных.
Алексей Максимович вошёл в зал, где собирался совет ветвей. За его спиной шагали не только наследник рода Лопухиных, но и Никита Даниилович.
И пока первый выглядел всё ещё не восстановившимся после пережитого, второй сдерживал радость и гордость. На лицах обоих молодых людей было одно и то же выражение, но нюансы…
Василий Алексеевич до сих пор не отошёл до конца от осознания, что едва разминулся со смертью. Он не питал иллюзий — после кончины отца его бы тоже убрали максимально быстро и тихо. Однако решение пригласить Корсакова спасло обоих представителей главной семьи от краха. Всё это читалось на его лице, как открытая книга, если знать его достаточно близко.
Никита Даниилович же чувствовал, как за спиной будто расправляются крылья — ведь он доказал, наконец, что может быть полезен. И теперь входил в ближний круг главы рода Лопухиных. Карьерный рост от провинциального дворянина до третьего человека в одном из сильнейших и влиятельных родов меньше чем за год — фантастический.
Алексей Максимович сел в кресло во главе стола и указал обоим молодым людям на кресла рядом с собой. Только после того, как все трое расселись, глава рода приказал гвардейцам семьи запускать глав ветвей. Откладывать суд больше было нельзя.
Наконец, все заняли свои места. Алексей Максимович выждал ещё минуту, заставляя представителей младших семей нервничать всё больше.
— Господа, я собрал вас не для совещания, — заговорил он. — Совещаются там, где существуют разные мнения, но сегодня мнение в этом зале есть только у меня. Остальные будут слушать, запоминать и, если хватит ума, делать выводы.
— Алексей Максимович… — попытался вставить один из родственников.
— Борис Ильич, — посмотрел на него глава Лопухиных, — я ещё не дошёл до той части, где вам разрешено открывать рот. Сидите тихо. Сегодня это самый безопасный вклад, который вы можете внести в будущее своей ветви.
Настроение за столом сразу же резко изменилось. Алексей Максимович всё ещё не мог дозваться до своего дара, однако запугать родственничков одним взглядом оставался способен.
— Начнём с простого, — объявил он. — Я жив. Это, как я понимаю, для некоторых стало неприятной неожиданностью, но им придётся смириться. Иван Владимирович Корсаков, которого вы привыкли считать молодым целителем с завышенной самооценкой, вошёл в наш дом, сделал то, что не смогли или не пожелали сделать наши врачи, и вернул мне жизнь. Заодно он вернул жизнь роду Лопухиных. Потому что без меня вы, дорогие родственнички, за неделю превратили бы род в стаю крыс, которые спешат покинуть тонущий корабль.
Василий Алексеевич дёрнулся, но глава рода коротко взглянул на него, и наследник так и не решился заговорить.
— Вася, к тебе у меня претензий меньше, чем к большинству присутствующих, — произнёс Алексей Максимович. — Но не перебивай. Ты уже слишком дорого заплатил за чужую глупость, чтобы сейчас разменивать своё достоинство на поспешные реплики.
— Да, отец, — кивнул Василий Алексеевич и выпрямился на своём месте, расправив плечи.
После всего случившегося, особенно — после бегства из собственного дома, он стал уже не таким уверенным, зато приобрёл хищную агрессивность. И теперь всё ещё пытался разобраться, как жить с новым собой.
В отличие от целителей, менталистам дар не диктует ни условий, ни требований. Однако сдвиги в характере после травмирующих событий могли быть опасными, если с ними не разобраться, и именно этим занимался Василий Алексеевич. Чтобы не превратиться в ходячую бомбу, как Безумный Иван.
— Хорошо, — кивнул Алексей Максимович. — А теперь я расскажу вам, что именно вы просрали. Не в общих чертах, не пафосные «возможность усилить род» или «удачный брачный проект». Нет. Я расскажу вам, каким был настоящий план.
В зале стало очень тихо. Глава рода уже не раз объяснял присутствующим, как род Лопухиных возвысится. Но почему-то тогда в головах родни не отложилось главной информации, закрепилась только мишура.
Они не слушали достаточно внимательно, и теперь все Лопухины платили за это.
— Василий Алексеевич должен был стать супругом Дарьи Михайловны Долгоруковой, — озвучил Алексей Максимович, после чего его голос сделался резче и жёстче, подчёркивая сказанное: — Не любовником. Не временной игрушкой. Не красивым молодым человеком, которого наследница держит при себе до следующего приступа скуки. Супругом. Законным. Признанным. С правом находиться рядом утром, вечером, за столом, в дороге, в спальне, на семейных советах, на закрытых беседах, в тех комнатах, куда министров пускают только по вызову.
Молчание было ему ответом, и глава рода Лопухиных продолжил:
— Вы ведь думали, что это и есть цель? Брак? — спросил он. — Вот поэтому вы и сидите здесь, бледные, как покойники, и не понимаете, почему я смотрю на вас как на людей, которые подожгли амбар с зерном зимой. Брак был не целью. Брак был дверью.
— Дверью, Алексей Максимович? — спросили с другого конца стола.
— Да, Фёдор Максимович, — кивнул брату Алексей Максимович. — Дверью. Удивительное слово, правда? Открываешь, входишь, оказываешься внутри. Если, конечно, не пытаешься проломить её лбом, как некоторые представители нашего славного рода.
Фёдор Максимович опустил голову, отводя взгляд. Глава рода хмыкнул, прежде чем заговорить вновь.
— План мягкого захвата престола никогда не предполагал переворота, — проговорил он. — Запомните это особенно крепко. Никаких полков у Кремля, прокламаций, бунта или лозунгов «народ устал от Долгоруковых!» Никакой дешёвой мятежной романтики для отставных поручиков и гимназистов с воспалённым воображением. Только полный идиот пытается взять престол силой в стране, где государственная машина веками училась перемалывать таких идиотов в удобрение. Мы должны были сделать другое. Мы должны были стать необходимыми.
Видя на лицах глав младших ветвей проклёвывающееся понимание, Алексей Максимович взял паузу, чтобы выпить воду из отдельного стакана, налитую из проверенного на специальном слуге графина.
Он теперь не ел и не пил ничего, что не попробовал кто-то другой. Это было крайне дорогим удовольствием, но глава рода Лопухиных уже побывал один раз на грани и возвращаться туда не собирался.
— Дарья Михайловна становится императрицей, — произнёс он, вращая стакан в руках. — Рядом с ней Василий Алексеевич. Любящий супруг, достойный дворянин. Мужчина, которому она доверяет, с которым она просыпается, которому можно сказать то, чего нельзя поведать министру, матери, дяде, начальнику Тайной канцелярии и даже личному
