Ты понял главное: если глава рода умирает в такой момент, род падает. И ты нашёл Корсакова, лучший выбор из тех, что у тебя был. Поэтому, господа, если кто-то здесь рассчитывал услышать, как я обвиню Василия Алексеевича в потере Дарьи Михайловны, то разочаруйтесь. Василий потерял невесту не потому, что был слаб. А потому, что вы показали всей империи, какой тёплый семейный гадюшник собирались принести ей в приданое.
— Благодарю, отец, — ответил Василий Алексеевич и как будто ещё больше расправил плечи.
Волнение с его лица не ушло, но его стало заметно меньше.
— Не благодари. Заслужил.
— Да.
— Теперь итог, — перешёл дальше глава рода. — Из-за ваших действий мы потеряли Дарью Михайловну.
— Отец… — попытался вставить слова наследник.
— Василий, ты благодарен Ивану Владимировичу. И правильно. Он спас меня, сохранил род. Не будь его, завтра эти люди сидели бы здесь уже без меня, делили полномочия, грызлись за право подписывать бумаги и за месяц превратили бы Лопухиных в посмешище для Долгоруковых, Шереметевых, Строгановых и всех остальных, кто умеет читать доклады. Твоя благодарность Корсакову делает тебе честь. Но факт остаётся фактом: Дарья Михайловна для тебя потеряна.
— Я понимаю.
— Посмотрим, — ответил Алексей Максимович. — Теперь Дарья Михайловна видит рядом с собой человека, который спасал её, спасал чужих детей, спасал пациентов, а теперь ещё и получил право смотреть на Лопухиных без страха. А что увидела она с нашей стороны? Род, где главу травят. Наследника отсекают от решений. Боковые ветви готовят бумаги на смещение главы рода. Врачи не допускаются. Родственники ждут, кто победит. Прекрасная картина для будущей императрицы. Очень укрепляет желание выйти замуж.
Он обернулся к присутствующим.
— Вы подарили Виктору Павловичу аргумент, который он сам никогда не смог бы создать настолько чисто. Он теперь может сказать: «Лопухины не способны обеспечить порядок даже у себя». И будет прав. Вот что особенно неприятно, господа. Он будет прав. Вы подарили Корсакову нравственное превосходство. Понимаете, как это звучит? Лопухины травили своего главу, а Корсаков пришёл и взмахом руки его спас. Мы собирались войти в семью будущей императрицы как опора порядка, а в итоге молодой целитель из рода, который ещё недавно многие из вас снисходительно считали обедневшими провинциальными лекарями, оказался благороднее, полезнее и дисциплинированнее всех вас вместе взятых.
Он взял паузу, допил воду из стакана, и слуга тут же наполнил его снова.
— Я не люблю быть обязанным, — проговорил Алексей Максимович. — Особенно мальчишкам, которые младше моего сына. Но я ещё не выжил из ума и умею считать. Долг есть долг. Иван Владимирович Корсаков спас мне жизнь. Он сохранил Василию отца. Он сохранил роду главу. Он сохранил всем вам возможность сидеть здесь и потеть, вместо того чтобы выяснять, кто из вас первым ошибся при разделе наследства и получил нож в спину от дорогих родственников. Поэтому запомните: Корсакова не трогать. Ни слухами, ни женщинами, ни дуэлями, ни подкупом слуг, ни через пациентов, ни через корпус целителей, ни через сестру, ни через мать, ни через проклятых третьих лиц, которых потом якобы невозможно будет связать с нами. Если хоть один след приведёт ко мне, я не буду разбираться, виноваты вы или ваши люди проявили инициативу. Я решу вопрос по-родственному. Быстро, тихо и окончательно.
— Алексей Максимович, никто не собирался…
— Станислав Юрьевич, после последних событий фраза «никто не собирался» в исполнении Лопухиных звучит как анекдот перед казнью. К счастью, у нас всё ещё есть, чем с ним расплатиться, — объявил глава рода. — Иван Владимирович будет копать под тех, кто уничтожил его мать. А мы с вами знаем, что у нас остались в роду недобитые предатели. Сложим одно с другим и отдадим в качестве награды за моё спасение. А теперь к наказаниям…
Глава 16
«Мидина». Иван Владимирович Корсаков .
Мы прибыли вместе на моём автомобиле. Естественно, это не значило, что кортежа Долгоруковых не было. Просто машина с гербом Корсаковых двигалась под их защитой. Я первым выбрался наружу и, обойдя автомобиль, открыл дверь наследнице престола.
Джентльмены не хвастаются своими успехами, однако губы Дарьи были припухшими от поцелуев, причёска совсем чуть-чуть изменилась, глаза всё ещё заволакивал туман. Да, мы целовались всю дорогу. Кто меня осудит?
— Благодарю, Ваня, — с улыбкой произнесла уже совсем не смущённая будущая государыня.
— Для меня огромное удовольствие, Даша, — ответил я.
Обученный швейцар профессионально делал вид, будто у него на глазах каждый день называют так по-домашнему наследниц престола. А стоило нам сделать шаг в его сторону, как он тут же согнул спину в поклоне и распахнул перед нами двери.
«Мидина» преобразилась с последнего раза, когда я был здесь. Добавилось больше светлых тонов, часть оборудования заменили, и теперь танцпол выглядел, как бальная зала, будто вырезанная прямиком из Кремля.
Администратор встретил нас сразу же на пороге.
— Ваше императорское высочество, — поклонился он, — ваше сиятельство, рады приветствовать вас сегодня в «Мидине». Надеемся, что этот вечер оставит у вас только самые лучшие воспоминания.
В зале уже было полно людей, и все они старательно делали вид, как будто наше появление ничуть их не интересует. Я вёл Дарью к подъёму на второй этаж, и наследница престола раздавала милостивые кивки по пути. Но стоило нам оказаться на лестнице, она опёрлась на мою руку сильнее, прижалась открыто.
И я не удержался от того, чтобы снова поцеловать её. Мы замерли на секунду, прежде чем продолжить путь. Краем глаза я видел, как приподнялся на своём месте Станислав. Гордеев выглядел ошеломлённым, а вот Лариса рядом с ним делала вид, как будто происходящее ничуть её не удивляет.
Дарья отстранилась совсем чуть-чуть — только для того, чтобы было удобно шагать по ступеням. Но зал посреди нас разом замолк, как будто кто-то резко вырубил звук. Они видели, они впитывали информацию.
Только что политическая карта Российской империи перестроилась под новые расклады. Кто-то сегодня пересмотрит свои планы, кто-то от них вовсе откажется. Другие будут стремиться бежать ко мне, чтобы завоевать моё расположение, завалить сестру подарками и вниманием, а матушку — выгодными деловыми предложениями и уступками, которые могут оказаться полезными для корпуса целителей.
Но всё это сейчас не имело значения. Потому что у меня в руках была красивая девушка, которая хотела быть со мной, и с которой хотел быть я. А политика… Подождёт. Сегодня наш вечер, и я не хочу тащить работу туда, где без неё можно обойтись.
Мы подошли к нужному столику.
— Станислав, Лариса, добрый вечер, — первой поздоровалась Дарья. —
