— Это то, чему мне очень хочется научиться! — искренне сказала Тина.
— Хотя на самом деле это приходит с опытом, — язвительно заметила герцогиня.
Она шествовала по лестнице впереди Тины, высоко держа голову с вплетенными в волосы крошечными бриллиантами. А Тина покорно следовала за ней, чувствуя, что, хотя герцогиня и не сказала этого вслух, ее отношение к ней изменилось, и не в лучшую сторону.
Оказавшись одна в своей комнате, Тина упала лицом на подушки. Она чувствовала, что попала в западню, из которой ей никак не выбраться. На нее надвигался прилив, от которого ей не уйти. В ее глазах не было слез. Она просто лежала, уткнувшись в подушку, пытаясь разобраться в том, почему ее охватывает дрожь при воспоминании о сэре Маркусе и почему его поцелуи вызвали у нее такой ужас, что она даже не осмеливалась об этом думать.
— Но сэр Маркус не последний мужчина в мире, — шептала она себе. Но даже когда она произнесла эти слова, ей в голову пришел другой вопрос: понравятся ли ей другие мужчины? Сможет ли она терпеть, как какой-нибудь мужчина, не похожий на сэра Маркуса, будет прикасаться к ней, поднимать ее подбородок, а потом прижиматься к ней губами?
И снова она почувствовала горячую и властную настойчивость его губ. И когда лишь от этого воспоминания ее передернуло, она ответила на свой вопрос. Она знала, что ей противен был не сэр Маркус, а все мужчины, кроме одного.
А потом, словно яркий свет, словно внезапный шум музыки, она поняла правду. Она боролась за это не только сегодня вечером, но, как ей казалось, целую вечность. Существует лишь один человек, чьи поцелуи доставят ей наслаждение, чьим прикосновениям она будет рада, в чьих объятиях она обретет счастье. Это единственный мужчина, которого она любит всем сердцем.
Глава 9
— Его светлость, наверное, соскучились по дому? — спросил один лакей у другого.
Дверь в комнату Тины была приоткрыта, и она вполне отчетливо слышала этот разговор на лестничной площадке. Какое-то мгновение она застыла в неподвижности, но потом ее рука машинально прижалась к груди в попытке унять внезапно возникшее сильное волнение. Она сидела за секретером, изо всех сил стараясь написать письмо сэру Маркусу Уэлтону, чтобы поблагодарить его за гостеприимство, оказанное ей прошлым вечером. Герцогиня настоятельно рекомендовала ей сделать это, но оказалось, что выразить благодарность и принести извинения за то волнение, которое она доставила, не намекая на тот факт, что его поведение возмутило ее, было практически невозможно.
Но теперь, через мгновение, все было забыто. Она вскочила, кинулась к двери, но застыла на полпути. Что скажет она лорду Винчингему? Как предстанет перед ним с новым сознанием того, что он для нее значит, с чувством, охватившим ее подобно бурному весеннему потоку?
Тина развернулась и направилась к туалетному столику, разглядывая свое отражение в зеркале. Мысль о собственной привлекательности радовала ее. Вместе с тем она опасалась, что ее восторг по поводу приезда графа слишком очевиден, что блеск глаз и дрожание губ выдадут ее.
Она любит его! Всю ночь Тина пролежала, не сомкнув глаз, снова и снова повторяя его имя. Для себя она решила, что это последнее доказательство ее одержимости.
Тина знала, что любовь к мужчине, которому она стремилась помочь, не только неправильна, но и абсолютно безрассудна. Это была любовь к мужчине, который никогда не стал бы думать о ней как о жене. Но разве это что-то значит для сердца, которое начинает биться как безумное при одной лишь мысли о нем? Дыхание ее учащалось, и мелкая дрожь пробегала по телу при одном лишь упоминании о нем.
— Я должна спуститься вниз и поприветствовать его, — сказала Тина своему отражению в зеркале и попыталась изобразить на лице спокойствие вместо смущения. Но это было бесполезно: в эти минуты вряд ли представлялось возможным проявить подобную осмотрительность. Забыв про свои благие намерения, она побежала к двери и торопливо спустилась вниз по лестнице.
Она знала, где найти его. В мраморном холле она инстинктивно повернула в сторону библиотеки. Именно здесь они впервые встретились. Именно здесь она впервые увидела его. Тина слепо верила в то, что он был именно тем, кто ей нужен, кто поможет ей и останется с ней навсегда.
Она подошла к двери библиотеки и отворила ее. Лорд Винчингем сидел, как всегда, в массивном кресле у камина. Он выглядел бледным и несколько изможденным. Стакан бренди он держал в руке с таким видом, будто этот огненный напиток мог вернуть ему здоровье. Не чувствуя под собой ног, она бросилась к нему.
— Зачем вы вернулись? — воскликнула она. — Вам следовало оставаться в Винче! Ваш доктор, должно быть, совсем обезумел, отпустив вас. Ведь вы еще так слабы.
Эти слова сорвались с ее губ невольно. Когда лорд Винчингем улыбнулся, сердце вздрогнуло в ее груди.
— Я хотел повидаться с вами, Тина, — сказал он.
— О!
Тина ожидала услышать от него все что угодно, но только не это. Это застало ее врасплох. Девушка поняла, что не может дальше притворяться и скрывать свои чувства: сильное волнение, пламенем охватило все ее существо.
Она не могла найти слов, лишь стояла перед ним, глядя ему в лицо. Ее губы дрожали. Она почувствовала себя музыкальным инструментом, чутко отозвавшимся на прикосновение опытного музыканта.
Он поставил стакан с бренди на стол рядом с собой и протянул руку.
— Чем вы занимались, Тина? — спросил он. — Я думал о вас прошлой ночью и решил, что мое присутствие поддержит вас. Я не считаю, что герцогиня слишком строга по отношению к вам.
Тина вложила свои холодные пальцы в его руку, потому что почувствовала, что ноги не держат ее, Шурша шелковыми юбками, она опустилась рядом с ним и какое-то мгновение смотрела на него с нескрываемым обожанием. Затем отвернулась, чтобы не выдавать секрет своих глаз.
— Неужели вы так удивлены моему появлению? Мне пришлось изрядно потрястись на этих ужасных дорогах. Просто позор, что они в таком жутком состоянии!
— Вам не следовало сюда приезжать, — сумела наконец выдохнуть Тина. — Вы еще недостаточно окрепли.
— Я не желаю бесцельно проводить время в постели, особенно сейчас, когда все складывается таким образом. Как вы себя вели, Тина?
— Даже не знаю, что вам ответить, — тихо промолвила Тина. — Ее светлость, конечно же, скажет вам, что я поступила плохо. Это подтвердит также и Маркус Уэлтон. Но я не могла поступить иначе.
— Что же вы такого натворили? — спросил лорд Винчингем. Теперь в его голосе послышалась суровость. Он выпустил ее руку и снова взялся за стакан с бренди.
