Чтобы не случилось в будущем, она никогда не вернется в маленький безопасный кокон, который создал для нее отец. Как можно забыть похищение и состояние беспомощности перед неизвестным? Скорее всего, отец знает, похитители должны были передать ему свои требования. Но Бэрри не меньше отца жаждала знать первопричину. В конце концов, кто пострадал больше всех?
Зейн легко коснулся вершинки ее груди и закружил кончиком пальца вокруг соска, пока тот не превратился в твердый камешек.
– Наверное, у тебя побаливает внутри, – предположил Зейн, провел пальцем по ее груди, животу и уютно устроил руку между ног. – Но не могли бы мы повторить?
С предельной осторожностью Зейн скользнул пальцем поглубже. Бэрри вздрогнула, но не отодвинулась. Да, у нее побаливало еще после первой близости, но неприятные ощущения мало что значат, когда так велика награда.
– Меня можно убедить, – прошептала она, проводя рукой вниз по плоскому животу и измеряя серьезность его намерений.
Намерения оказались вполне серьезными. Пусть при ее опыте сравнивать не с чем, но она же читала журналы! Многочисленные статьи утверждали, что подобную активность проявляли только подростки и очень молодые мужчины. Или виновато его потрясающее физическое состояние? А может быть, просто повезло, хотя двадцать четыре часа назад она так не считала. Обстоятельства изменились, и она изменилась.
Судьба подарила ей этого мужчину еще на несколько часов, и Бэрри решила взять от жизни все, что предлагалось. Зейн лег сверху и пленил ее губы.
* * *
И снова Зейн вел Бэрри через лабиринт переулков, но на сей раз укутанную до земли черным платьем и с чадрой на голове. Ступни девушки защищали шлепанцы, которые оказались немного великоватыми и скользили то вперед, то назад. Но, по крайней мере, она не была босой. Бэрри чувствовала себя странно в таком количестве одежды, хотя под платьем не хватало белья.
Зейн снова обвешался с головы до ног оружием и амуницией, и в окружении всех этих странных штук казался далеким и холодным, как в ту ночь, когда он ее нашел. Бэрри остро ощущала настороженность «котика», его полную концентрацию на выполняемой задаче. Она безмолвно следовала за Зейном, слегка наклонив голову, как положено мусульманской женщине.
На углу очередного дома он остановился, присел на корточки и жестом приказал Бэрри сделать то же самое. Девушка повиновалась и для лучшей маскировки поправила чадру на голове.
– Второй, это Первый. Доложи обстановку.
Зейн опять говорил пугающим невыразительным шепотом, слова можно было разобрать с большим трудом, хотя она сидела вплотную к нему. Через секунду он продолжил:
– Встретимся через десять. – Он оглянулся на Бэрри. – Идем. На план «С» пока не переходим.
– Что такое план «С»? – прошептала она.
– Со всех ног бежать в Египет, – спокойно ответил Зейн. – До него около двух сотен миль на восток.
И добрался бы, поняла Бэрри. Украл бы что-нибудь на колесах и доехал. Не нервы, а стальные канаты. Не то, что у нее, у которой дрожит каждая поджилка. Главное, держать себя в руках. А может это не поджилки дрожат, а волнение от близкой опасности и предстоящих событий. Пока они остаются в Бенгази и даже в Ливии, нельзя считать себя в безопасности по-настоящему.
Десять минут спустя Зейн остановился в тени обветшалого склада. Возможно, он кликнул рацией, Бэрри не могла разглядеть, но внезапно из темноты материализовались пять черных теней и окружили беглецов в мгновение ока.
– Джентльмены, это мисс Лавджой, – представил ее Зейн. – А теперь пора убираться из этого ада.
– Всегда готовы, босс. – Один из «котиков» поклонился Бэрри и протянул руку. – Сюда, мисс Лавджой.
В этих мужчинах определенно чувствовалась грубоватая стремительность, которая совершенно не мешала выполнению задания. Бэрри нашла ее завораживающей. Шестеро «морских котиков» немедленно двинулись вперед в строгом порядке, как кордебалет. Девушка улыбнулась мужчине, который разговаривал с ней и указал место в ряду. Она оказалась сразу за Зейном, следовавшим вторым за парнем, который двигался так беззвучно и так хорошо маскировался, что Бэрри не могла разглядеть даже тень, хотя точно знала о его существовании. Остальные четверо двигались позади нее на различной дистанции, но девушка их не слышала. Как оказалось, в группе можно было различить только ее шаги, поэтому Бэрри постаралась более аккуратно ставить ноги в шлепках.
Они долго шли по переулкам и, наконец, остановились около разбитого микроавтобуса. Даже в темноте Бэрри разглядела глубокие вмятины и ржавые заплаты, украшавшие кузов машины. Зейн отодвинул перед Бэрри скользящую боковую дверь.
– Карета подана, – бросил он.
Бэрри улыбнулась, когда он подсадил ее в машину. Если бы не опыт обращения с вечерними платьями, длинная мусульманская одежда очень бы мешала. А так девушка казалась себе леди девятнадцатого века, которой помогают занять место в карете. Мужчины расселись вокруг. В машине оказалось только два многоместных сидения. Если когда-то и было третье сзади, то его убрали, чтобы освободить место для груза. За баранку сел молодой и гибкий чернокожий парень. Зейн сел рядом с ним на пассажирское кресло. Устрашающий «котик»-невидимка сел слева от нее, еще один втиснулся справа, взяв Бэрри «в коробочку» для безопасности. Еще два моряка устроились на следующем сидении, их мускулистые тела и оборудование группы заняло оставшееся свободное место.
– Двигай, Банни, – распорядился Зейн, после чего молодой чернокожий парень улыбнулся и запустил двигатель. Микроавтобус выглядел так, словно собирался рассыпаться на запасные части, но двигатель работал.
– Был бы ты здесь прошлой ночью, – сказал Банни. – Пару минут было жарко, по-настоящему жарко. – Он рассказывал с таким энтузиазмом, словно описывал лучшую вечеринку в жизни.
– Что случилось? – спросил Зейн.
– Неудачное стечение обстоятельств, босс, – ответил сосед Бэрри справа, в голосе которого явно читалось «бывает». – Плохой мальчик врубился прямо в Призрака, и ситуация сразу стала напряженной.
Бэрри давно крутилась в кругу военных, поэтому догадывалась о значение слова «напряженная». Она сидела тихо, как мышка, и не вмешивалась в разговор.
– Врезался в меня, – раздался огорченный голос ее соседа слева, – и давай палить как оглашенный во все, что двигалось и не двигалось. Так меня расстроил! – Он немного помолчал и продолжил. – На похороны я не остался.
– По твоему сигналу мы помчались сломя голову, – продолжал сосед справа. – Наверное, вы уже выбрались наружу, потому что они погнались за нами как свора собак. Мы залегли, но пару раз мне казалось, что придется пробиваться с боем. Представляешь, они всю ночь шныряли вокруг нас.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
