В этих условиях бойцы вновь попытались обратиться к «фронтовой смекалке» и бронировать свои машины не только ящиками с песком, но и блоками динамореактивной брони, вот только выручали подобные «модернизации» тоже далеко не всегда. По сути дела, у нас вновь повторилась ситуация конца 1945 г., когда защиту от огня немецких фаустпатронов приходилось изыскивать, используя самые разнообразные подручные средства, которые отнюдь не всегда помогали спастись.
Схема поражения танков Т- 72 в Чечне в 1994–1996 гг. (по данным Стевена Залоги)
Схема поражения БМП-1 в Чечне в 1994–1996 гг. (по данным Стевена Залоги)
Схема поражения БТР- 70 в Чечне в 1994–1996 гг. (по данным Стевена Залоги)
Схема поражения танков Т-80 в Чечне в 1994–1996 гг. (по данным Стевена Залоги)
Схема поражения БМД-1 в Чечне в 1994–1996 гг. (по данным Стевена Залоги)
На приведенных здесь схемах отечественных танков, БМП, БМД и БТР, принадлежащих известному американскому эксперту Стевену Залоге, хорошо видны зоны, уязвимые для ручных противотанковых гранатометов РПГ-7 и РПГ-18 не только на легкобронированных БМД-1 и БМП-2, но и на таких машинах, как Т-72 и Т-80! И нет ничего удивительного в том, что вплоть до сегодняшнего дня наши мотострелки предпочитают разъезжать на броне БТР-70, а не под ней. При имеющихся на нем зонах 100 % поражения ездить внутри такой машины под огнем РПГ — это просто самоубийство!
Впрочем, самое удивительное в этой истории с «уроками гор» заключается в том, что к этому времени наша армия успела уже вдоволь навоеваться в горах, и даже сделала из полученного боевого опыта определенные выводы!
Речь идет о действиях наших танков на территории Афганистана, появившихся там в декабре 1979 г. А было так, что в составе наших войск, вошедших на территорию этой страны, были не только три танковые дивизии, но и танковые полки дивизий, и танковые батальоны мотострелковых полков. Первые вскоре вывели обратно в Союз, поскольку сражаться им в условиях афганской войны оказалось не с кем, а вот танковые батальоны были оставлены, чтобы охранять дороги, сопровождать колонны и, где это было возможно, поддерживать огнем и гусеницами мотострелков.
Дивизии Туркестанского ВО, вошедшие в Афганистан, вооружены были танками Т-55. Но в предвидении боевых операций в 1980 г. войска начали получать танки Т-62 и Т-64. Последние, правда, испытания высокогорьем не выдержали — подводил двухтактный дизель, и в ДРА они надолго не задержались. Зато Т-55, Т-62 и частично Т-72 в горах воевали достаточно долго.
Специфичность местности и боевого применения, а также тактика действия моджахедов, быстро выявили основной недостаток советских танков: слабую защиту от мин и кумулятивных боеприпасов. Собственно это не явилось открытием для конструкторов и военных — еще в ходе арабо-израильских войн в 1968 и 1973 гг. танки типа Т-54/55 и Т-62 легко поражались ПТУР и РПГ. Однако в «правильной» полевой войне у танков почти всегда существовала свобода маневра, возможность применения по выявленным противотанковым средствам всей огневой мощи своих и приданных подразделений. В конце концов, само многообразие боевых ситуаций достаточно редко приводило к дуэли танк — РПГ или танк — ПТУР. В связи с этим недостатки в защите советских машин на Ближнем Востоке компенсировались рядом преимуществ: низким силуэтом, хорошей подвижностью по пескам и достаточной огневой мощью.
Другое дело — Афганистан. Здесь танки не имели другого противника, кроме одиночного моджахеда с гранатометом и мин, усеивавших дороги. Практически отсутствовала свобода маневра: либо движение вдоль дорог, либо огонь с места на блокпостах. Даже там, где местность позволяла сойти с дороги, это было в большинстве случаев невозможно — обочины плотно минировались противником. Наконец, само нападение производилось моджахедами там, где обзор экипажа сведен к минимуму — в горных дефиле, в зеленой зоне или среди глухих дувалов селений.
Все это приводило к тому, что экипаж на боевом выходе мог в любой момент ожидать кумулятивную гранату в борт или взрыв фугаса под гусеницей. Надеяться в такой обстановке приходилось только на броневую защиту, а она-то как раз и подводила.
Относительно тонкая броня бортов, крыши и кормы легко пробивалась гранатой РПГ-7. Имея бронепробиваемость порядка 400–500 мм, гранатомет мог поразить танк типа Т-54/55 в лоб. Несмотря на относительно слабое заброневое действие, кумулятивная граната при попадании в башню, как правило, убивала одного или более членов экипажа, могла вывести из строя вооружение, подорвать боекомплект. Попадание в моторное отделение делало машину неподвижной мишенью, и если на пути кумулятивной струи встречались топливопроводы, происходило воспламенение.
Следует также учитывать, что противник обычно не ограничивался одним попаданием, а вел огонь до полного выхода машины из строя. Конечно, бывали и счастливые исключения, например, когда в башню Т-55 попали 7 гранат от РПГ, все они пробили броню, но экипаж остался жив, а танк боеспособен. К сожалению, так везло далеко не всем. За 11 месяцев 1980 г. 16 % потерь в танках произошли от огня РПГ.
Еще большую опасность представляли противотанковые мины и фугасы. Потери от минных подрывов за тот же период 1980 г. составили 59 % от общего числа. Из всего количества подорвавшихся танков 17 % были потеряны безвозвратно или требовали капитального ремонта. Взрыв под одной из гусениц разрывал не только ее, но в зависимости от мощности заряда срывались один или несколько опорных катков и узлы подвески. Воздействие взрыва на днище приводило к его прогибу, контузии или гибели механика-водителя. Применение минных тралов далеко не всегда обеспечивало безопасность. Ножевые тралы на каменистой почве были бесполезны, а против Катковых применялись различные хитрости: радиоуправление, кратность срабатывания взрывателя (фугас взрывался не под тралом, а подчас в середине колонны) и многие другие способы минирования.
Таким образом, уже первые операции дали ощутимые потери в боевой технике. Требовалось усиление защиты, и в войсках начались собственные импровизации: навешивание на броню ящиков с боеприпасами, песком и щебнем, запасных опорных катков, траков гусениц, баков с водой, маслом и топливом.
Затем дело поставили на производственную основу, и большая часть танков была оборудована дополнительной защитой. На борта корпуса навешивались резинотканевые экраны; на лобовую часть устанавливали дополнительный металлокерамический блок в виде коробчатой конструкции из броневых листов толщиной 30 мм, внутри которой размещались 5-мм стальные листы с 30-мм промежутками, заполненными пенистым полиуретаном. Аналогичные по конструкции «брови» навешивались на лобовой части башни справа и слева от пушки.
Однако принятые меры существенно не уменьшили динамику потерь, поэтому в начале 1980-х гг. провели большую исследовательскую работу по глубокой модернизации Т-55 и Т-62. В мае 1982 г. в ДРА побывала большая группа конструкторов и директоров заводов во главе с начальником ГБТУ генерал-полковником Потаповым. А в марте 1983 г. на вооружение приняли модернизированные Т-55М, Т-55АМ и Т-62М. На них была внедрена усиленная противоминная защита: ячеистый каркас на днище корпуса под обитаемыми отделениями из стального швеллера или уголка шириной 80 мм, закрытый снизу шестью броневыми листами толщиной 20 мм; распорная стойка-пиллерс в отделении управления за спиной механика-водителя для предотвращения прогиба днища при взрыве; специальное крепление сиденья механика на поли-ке, приваренном к борту и имеющем зазор с днищем корпуса в 30 мм, для того, чтобы энергия взрыва не воздействовала непосредственно на сиденье; кожух над первой парой торсионов с 20-мм резиновым ковриком для защиты ступней механика; усиленная 20-мм броневым листом крышка аварийного люка. Помимо уже введенных мер противокумулятивной защиты устанавливались стальные решетчатые экраны на борта и корму корпуса и башни, которые разрушали гранаты РПГ без подрыва.
Танки Т-55М (1983 г.; вверху) и Т-55МВ (1985 г.) — модернизации Т-55, выполненные на основании афганского опыта
Модернизированный танк Т-62М (1983 г.)
Улучшена была и защита от зажигательного орудия. С этой целью на крыше трансмиссии были установлены защитные сетки с мелкой ячейкой и защитные стальные трубки для наружной электропроводки. На модернизированных танках применялись новая система управления огнем «Волна» с комплексом управляемого вооружения и система пуска дымовых гранат 902Б «Туча». Масса модернизированных машин превысила 40-тонный рубеж, поэтому на них потребовалось установить форсированный до 620 л. с. двигатель.
