поглаживали бедра…
— Подожди, подожди… — Я с трудом заставила себя отодвинуться, вдруг осознав последнюю фразу. — Что ты хочешь сказать?
Глаза орка блестели, но вид при этом был совершенно невозмутимым, словно не он только что страстно целовался со мной, прижимая меня к себе словно в последний раз.
Дитрих вздохнул, его ладонь на моей талии замерла, потяжелела, словно окаменев.
— Прости, я, должно быть, неправильно себя повел. — Мужчина осторожно отодвинулся.
— Но я тебя сама попросила со мной посидеть.
Мы же не сделали ничего такого, что выходило бы за рамки.
— Тая, — он тяжело вздохнул. — Я не лучший объект для любовного интереса. У нас фиктивный брак. Фиктивный брак не предусматривает чувств. Я просто хочу быть честным с тобой, так как мы теперь деловые партнёры. Если для тебя подобные игры без чувств неприемлемы, то лучше дай мне знать сразу, и я постараюсь впредь не допускать ничего подобного. Лучше так, чем если ты в меня влюбишься.
Мне хотелось жарко поспорить с ним. Сказать, что вообще-то я и не собираюсь влюбляться, что я не из тех, кто любую заботу воспринимает как нечто большее. Мне и самой тяжело кому-то довериться, потому что всю жизнь мама твердила: люди приходят и уходят, они предают, лгут, разбивают твоё сердце. Так зачем вообще нужны тесные отношения с кем-то? Оставьте их для всяких наивных девочек типа Маринки.
Мне важнее собственное будущее, свобода от материнской тирании — а не влюбленность со всеми вытекающими последствиями. Я хочу стать независимым человеком. Самостоятельной личностью.
Я хотела сказать об этом и опустила взгляд, пытаясь сформулировать мысль правильно. Но Дитрих воспринял моё молчание по-своему:
— Я никогда не отвечу тебе взаимностью. Ты устанешь ломиться в закрытую дверь и возненавидишь меня за безразличие. Нам не нужны проблемы, поэтому — давай останемся на расстоянии.
Эти его слова меня взбесили. Почему вообще он решает за нас двоих? Сам проявляет заботу, сам придумывает, будто я что-то испытываю к нему, кроме благодарности и приятельской теплоты. Сам дразнится, касаясь и задавая провокационные вопросы. А потом сам же пытается оттолкнуть.
Меня спросить не забыл, нет?
— Да всё понятно, — ответила резче, чем требовалось. — Никакой привязанности, никакой любви. С чего ты взял, что я захочу чего-то большего? Меня устраивают наши отношения.
— Это хорошо, — Дитрих хмыкнул. — Я рад, что мы понимаем друг друга. Кстати. Если захочешь поговорить с Виталиком — он в полном твоем распоряжении.
— Нам не о чем говорить. Он дал понять, что считает меня племенной кобылой, которая должна плодиться и размножаться ради того, чтобы наши родители были довольны. Переубеждать его бессмысленно, да и незачем. Делай то, что считаешь нужным. Я не буду задавать тебе лишних вопросов.
— Мне нравится твой настрой, — на губах мужчины заиграла недобрая ухмылка. — Отдохни, ты весь день на ногах.
Я кивнула и даже прикрыла веки, но сон не шел. В голове роилось слишком много мыслей. Начиная от Виталика, который оказался совсем не тем, кем я его представляла. Не властный бизнесмен с замашками деспота, а запуганный мальчишка, обычный человек, привыкший прятаться за спиной у папочки. Каким глупым нужно быть, чтобы при знакомстве с девушкой сообщить, что она должна нарожать ему здоровых детей?
Чтобы не стыдно было за потомство, блин.
Прям бык-осеменитель в разбитых очках.
Кроме того, я прокручивала в памяти своё “путешествие” в голову близнецов. Если честно, оно смущало куда сильнее, чем бывший жених, лежащий в багажном отделении. Потому что я никогда не перемещалась в чьи-то тела. Природная магия на такое не способна. Даже мама — а она очень сильная ведьма — не умела завладевать чужим сознанием.
Причем помощников Дита моё присутствие не сильно смутило! Удивило, конечно, но лишь на долю секунды. Зато сейчас Алексей беспрекословно помог мне. Как будто почувствовал во мне своего человека.
Определённо, всё это неспроста.
Надо поговорить с ним при случае. Желательно наедине, без Дитриха.
Я всё-таки задремала и проснулась лишь тогда, когда самолет пошел на посадку. Торопливо пристегнулась ремнем безопасности, выглянула в иллюминатор, но там всё ещё расплывалась ночная темень. Если не считать сигнальных огней, ничего толком и не рассмотреть.
По длинной «кишке» мы вошли в здание аэропорта. Спросонья я слабо понимала, где нахожусь, отметила только, что аэропорт кажется мне каким-то маленьким, узеньким, пустым. Нет ни бесконечных рекламных щитов, ни торговых точек, ни гигантских табло с расписанием.
Интересно, это какой-то специальный аэропорт для частных самолетов?
— А что будет с багажом? — я оглянулась назад, подразумевая один конкретный «груз» по имени Виталик.
— Алексей привезет его отдельно.
— Весь багаж?
— Разумеется. У меня большие планы на твоего бывшего жениха. Если ты разрешишь, конечно.
Я дернула плечом, мол, поступай как знаешь.
С одной стороны, мне не было так уж жалко Виталика — потому что в его представлении я тоже не человек, а скорее машина по рождению здоровых детей. Кто он такой, чтобы о нем заботиться? С другой стороны, он не заслужил ни смерти, ни боли, ни унижения (если я, конечно, всё о нем знаю).
— Ты же не причинишь ему физического вреда? — глянула на Дита искоса.
— Я обещал его отпустить, а я держу свои обещания, — ответил он спокойным, но ледяным тоном.
Мы с Дитрихом вышли наружу, и меня обдало холодным, совсем не дружелюбным ветром. Щеки разом замерзли, как будто мы переместились в осень.
Нас у самого входа ожидала машина, но нескольких секунд, пока мы шли до нее, хватило, чтобы начать сомневаться.
Это был очень странный аэропорт, безлюдный и неуютный. Он не походил на частный — здесь даже не было элитных иномарок. Разве что считать иномаркой проржавевшую машину неизвестной марки, выпущенную с конвейера ещё до моего рождения. Она стояла посреди стоянки, грязная, запыленная. Со спущенными колесами. Никому не нужная.
Алексей — наверное, Алексей — вырулил с парковки, промчался по узкому двухполюсному шоссе.
— Где мы? — спросила я внезапно осипшим голосом.
Низенькие старые дома, такие же маленькие деревья, тянущиеся вдоль дороги. Ветер ломился в окна, завывал с дикой силой. От его порывов машину ощутимо качало.
— Скоро узнаешь, — мрачно улыбнулся Дитрих. — Что, не нравится?
— Это не столица…
— А никто и не говорил, что мы едем в столицу.
Но…
Внезапно до меня дошло. Действительно, Дитрих ни разу не
