такое сказала твоему отцу? У нас нет ничего твоего и моего. Всё общее. Так что нечего мне тут выпендриваться.
— Мама, я не отец.
— Попререкайся еще с матерью! — отрезала женщина и, развернувшись, скрылась в одной из комнат.
Дит снова вздохнул, казалось, вся тяжесть мира свалилась на его плечи.
— Вы тут пока раздевайтесь. Я с ней поговорю.
— Может, сначала позавтракать? — опасливо предложил Альберт, судя по всему, он действительно переживал, что иначе в результате разговора кого-нибудь отправят в окно. И по тому, как он поглядывал в сторону ушедшей Агаты Эдуардовны, этим кем-то почти наверняка была не мать Дита.
Орк ничего не ответил, оставил нас с близнецом одних в коридоре, плотно прикрыл за собой дверь.
— Ну нафиг. Я с этими двумя рядом в одной квартире не останусь, — выдал вдруг Альберт, но при этом с места не сдвинулся.
Я удивленно вглядывалась в близнеца, вдруг наконец осознав, как Дит их различает.
Выражение лица почти неуловимо изменилось, залом бровей стал сильнее, кончики губ опустились, подбородок стал напряженным, словно мужчина с силой сжимал челюсть.
Они просто поменялись местами.
Обалдеть.
— Алексей? — с интересом спросила я и угадала.
Помощник Дитриха кивнул.
— Ничего себе. Вы умеете перемещаться между телами, — я присвистнула, осознавая, как это, должно быть, классно.
Ты можешь за секунду оказаться в другом месте, в другом городе, даже стране. Вот почему я никогда не видела близнецов вместе. Им не выгодно находиться рядом, зато в нужную минуту они могут занять место друг друга.
— Ничего особенного в этом нет, — отмахнулся Алексей.
Ну да, для него это было естественно.
— Может, поговорим? Про то, что я видела… и где я находилась, — ударила указательным пальцем по своему виску.
Мысль о путешествии в голову близнецов не давала покоя. Мне определенно нужно обсудить с ними, как это произошло. Может быть, эта троица умеет расширять сознание и добавлять в него новых участников? Вдруг у них единая сеть общего пользования — и любой желающий может стать её частью?
Хотя нет. Исключено. Я видела шок в глазах Алексея. Он явно не ожидал, что такое может случиться.
— Поговорим. Определенно. Но не сейчас, — невесело хмыкнул Алексей. — Нам бы сейчас семейный завтрак пережить.
— Пережить?.. Что-то не так с матерью Дитриха? Мне нужно её опасаться?
— Нет-нет, опасаться незачем, — ухмылка на его губах стала шире и неестественнее. — У Дитриха очень, м-м-м, современная матушка. За своих сыновей она готова глотки драть. В прямом смысле слова. Просто у них похожие характеры. Сама понимаешь, чем чревато, когда встречаются два упрямца.
Он сделал руками жест, будто что-то взорвалось. Что ж, мне это знакомо. Мы с мамой если ссорились, то тоже насмерть, до хрипоты.
Правда, за тем исключением, что моя мама редко скандалила. Она считала выше своего достоинства повышать голос. Ей было достаточно сказать тихо-тихо, но тем самым особым властным голосом, чтобы мне захотелось спрятаться в скорлупе, забраться поглубже и никогда оттуда не вылезать. Впрочем, именно это день за днем добавляло в меня непокорства и нежелания подчиняться. Я терпела, кивала, соглашалась, а сама всё сильнее злилась. На себя. На маму. На собственную покорность и неумение сказать твердое «нет».
В итоге редкие споры перерастали в настоящие перепалки.
А потом я вообще решила сломать все её планы, лишившись невинности с первым встречным.
— Разделись? — мать Дитриха грациозно выплыла из комнаты. — Пойдемте. Завтрак стынет.
Мужчина вышел за ней следом, и лицо его не выражало ни единой светлой эмоции. Он молча схватил меня за руку и повел в кухню…
…которая ломилась от блюд! Да это ни один нормальный человек не осилит! На любой горизонтальной поверхности обнаруживались тарелки, кастрюли, миски, кружки. Здесь были как типичные для завтрака вещи — рисовая каша, творожная запеканка, сырники, пышный омлет, — так и совсем непривычные. На сковороде шкворчало жирное мясо. С краю плиты остывал наваристый борщ. Макарон была наварена пятилитровая кастрюля.
У орков определенно нездоровый аппетит.
Я понимаю, откуда у Дита такая любовь к еде…
— Присаживайтесь, Таисия, — церемониально указала будущая свекровь на стул. — Надеюсь, вы не увлекаетесь новомодными диетами и уважите меня? Что вам положить? Свиную отбивную?
Ой, нет. Если я начну завтракать отбивной, то скоро по размерам перерасту боевую форму орка, правда, исключительно вширь.
— Я буду запеканку, если можно.
— Можно, конечно, — закатила глаза свекровушка и выложила мне в тарелку целый килограмм запеканки. — Вы же почти член нашей семьи, не скромничайте.
Сложно не скромничать, когда к тебе обращаются на “вы”.
Дитрих уселся рядом со мной, подмигнул почти весело, и это придало немного уверенности. Ладно, знакомство с мамой переживем. Ничего страшного.
Алексей тоже плюхнулся за стол и без особой робости наполнил тарелку всем сразу: майонезным салатом, мясом, макаронами. Я смотрю, ест он тоже за троих.
Завтракали мы молча, разве что звенели вилки с ножами. Но потом, когда первый голод улегся, Агата Эдуардовна взяла слово.
— Значит, ведьма, — с явным сожалением сказала она, обращаясь как будто в пустоту. — Неожиданный выбор. Дитрих, ты же понимаешь, чем чреват подобный мезальянс?
— Мам, давай без морализаторства. Мы уже всё обсудили.
— Нет, я буду, как ты выражаешься, морализировать. Я имею право решать, кто родит моему сыну наследников.
— Не имеешь. Это исключительно мой выбор и моя ответственность.
— Да как ты смеешь так говорить?! — задохнулась она от возмущения. — Твой отец в гробу переворачивается от таких слов. Я, смею заметить, беспокоюсь о благополучии рода. Мне нужны здоровые внуки.
— Простите… — прокашлялась я, но меня никто не услышал.
Семейство орков уже схлестнулось в словесной схватке. Дитрих убеждал матушку, что он вполне самостоятелен, чтобы найти себе невесту, а Агата Эдуардовна качала головой, поджимала губы и жарко спорила с ним.
— Я не понимаю, как у меня уродились такие непокорные сыновья! Все в отца! — возмущалась она. — Что ты, что Платон, что Златон! Никого материнское мнение не волнует! Все от меня нос воротят, самостоятельные, видите ли! Между тем, внуков воспитывать мне!
— Простите! — повторила я громче.
— Ну что?! — обернулись ко мне обе стороны.
Алексей сделал вид, что очень увлечен рисовым пудингом.
— А можно я тоже поучаствую в обсуждении потомства? — гордо вскинула подбородок. — Как я
