смысла, разумного выбора.
У меня никогда не было опыта с такими мужчинами. Подчиняющими, подавляющими, опасными. Случись всё это в моём мире — растерялась бы и бежала без оглядки! Но здесь бежать некуда, да и зачем? Разве не глупо сражаться из последних сил, зная заранее, кто победит, зная, что в этой войне собственное сердце давно выбросило белый флаг?
Как давно у меня не было мужчины, близкого человека, в котором можно раствориться полностью, довериться и не думать, не думать ни о чём! Крис и Алисия не в счёт, это другое. Отчуждение с бывшим мужем, моя болезнь, его предательство — я стойко переносила все удары судьбы, но всему есть предел! Чувство одиночества накрыло внезапно и остро. Я устала, устала быть одна, я хочу любви, хочу тепла, хочу этого мужчину любой ценой! Будет непросто, ну и пусть!
Политика, сестра, дикари, война, шепчущие, зло, таящееся внутри того, кого любишь — всё вдруг перестало иметь значение, стало неважным. Критичный разум отключился и уютно спал, затуманенный выпитым. А чувства обострились до предела. Всё смешалось, перевернулось с ног на голову.
И тьма больше не пугала, она влекла, манила. Даркнайт усмехнулся уголком рта:
— Нагулялась?
В темноте сверкнули его белоснежные зубы. Силуэт пришёл в движение, отделяясь от стены. Герцог убрал руки в карманы. Камзол распахнулся сильнее, обнажая верх накачанных грудных мышц.
И я пропала. С тихим обречённым выдохом подлетела к нему, прижимаясь всем телом, впечатывая его обратно в стену, от которой он не успел отойти. Поднялась на цыпочки, ища в темноте его губы. Одной рукой коснулась мощной шеи, чувствуя кончиками пальцев завитки волос на затылке. Второй рукой скользнула в вырез рубашки, в бесстыдной жажде почувствовать наощупь твёрдость грудных мышц. О, да, всё именно так, как я думала!
Ощутила, как герцог растерянно замер, не ожидая того, что я сделала, не понимая, как поступить. Скучная скромница Мэрион ведёт себя, словно развратная блудница, забывшая о приличиях. Он привык, что в этой паре главный он, что инициатива всегда идёт от него, и никак иначе! А сейчас…
— Даркнайт, пожалуйста, — шептала я, покрывая короткими горячими поцелуями его ключицу и шею, втягивая носом запах тёплой кожи, как будто смешанный с запахом вечернего леса после грозы. — Любовь моя…
После краткой заминки его рука скользнула сквозь мои волосы и обхватила затылок. Его губы накрыли мои, вырывая из них стон облегчения и радости от победы, пусть незначительной, но очень ценной для меня. Первый поцелуй. И не потому, что «надо», а потому, что мы оба этого хотели в тот миг!
Невероятное чувство единения и восторга уносило прочь. Он целовал меня, я возвращала поцелуи со всё возрастающей страстью. В какой-то момент поняла, что раздираю его рубашку и разочарованно застонала, осознав, что не получается: она сплошная, а не на пуговицах.
От жарких объятий платье начало сползать вниз. И как же захотелось избавиться от этой чёртовой ткани! Не разрывая поцелуя, потёрлась своей грудью о ткань его рубашки, требуя внимания. Он понял без слов. Развернулся так, что теперь я оказалась зажата между ним и стеной. Мы замерли на миг, тяжело дыша, всматриваясь в очертания лиц друг друга. Рука Даркнайта скользнула вверх по талии и задержалась у основания груди. Он внимательно следил за моей реакцией.
Я оказалась разочарована этой непонятной задержкой. Нетерпеливо облизнула губы и подалась грудью навстречу его ладони, требуя продолжения. Услышала животный рык, а в следующий миг пространство качнулось. Дакнайт подхватил меня на руки и с ноги открыл нужную дверь.
Мы в моей гостиной. Я целую его, намеренно прикусывая, причиняя лёгкую боль, возвращая его болезненные поцелуи, от которых у меня остались следы с нашей прошлой неудавшейся ночи.
Занятый мной, герцог не заметил один из пуфиков и мы едва не полетели вниз. Я громко рассмеялась. Он выругался и отопнул ни в чём не повинный пуф куда подальше. Вот и последняя дверь! Целая вечность прошла, пока мы добрались до спальни!
— Наконец-то, — простонала я, с наслаждением растягиваясь на мягкой кровати и разводя ноги в стороны. — Не могу больше ждать, иди ко мне скорее, любимый…
12. Письмо сестре
Мэрион.
В храме Светлого Бога пусто. Повсюду горят свечи. Много свечей, на стенах, на полу. Какие-то из них гаснут, но жрец тут же зажигает новые. Перед алтарём на спине лежит девушка в белом платье. Чёрт, это я!
Прочь из храма! Что б тебя! Снаружи вообще жесть!
Выжженная земля. Жуткие останки деревьев. Чёрные выгоревшие дома без окон. И снова мёртвая тишина. Повернулась с ужасом, зная заранее, кого увижу.
Герцог Блэк на чёрном коне с демоническими глазами, внутри которых плещется тьма. Жуткие тени в капюшонах и надвигающийся мрак…
С сиплым криком села на кровати, пытаясь отдышаться. Сон! Слава Богу, это всего лишь сон! Один в один повторяющий моё видение о будущем.
Голову пронзила ужасная боль. Зажмурилась, сдавила пальцами виски и рухнула обратно на подушки. Что ж так болит голова? Резко распахнула глаза, вспоминая события прошлого вечера. О, нет!
Чувствуя, как краска заливает лицо по мере того, как вчерашние картинки встают перед глазами, с опаской отбросила одеяло. Вздохнула с облегчением: платье на месте! Но как же так? Наморщила лоб, с усилием вытаскивая из памяти танцы с дикарями, побег от герцога, встречу с ним в тёмном коридоре, наш поцелуй, жаркие объятия, постель… А дальше словно выключили свет! Хоть убей — не помню! Но ведь не могло всё резко взять и закончиться? Нет. А значит, вывод один.
Всё это мне примерещилось или приснилось! Вероятно, я каким-то чудом добралась до кровати, и подсознание сыграло со мной злую шутку, подбросив желаемое в виде красочного реалистичного сна. Слишком реалистичного… Задумчиво коснулась припухших губ.
Простонала разочарованно, зарываясь в подушки. Голова трещала, будто готовый расколоться грецкий орех. Никогда, никогда больше не возьму в рот ни капли! Оно
