сторону и практически разрывал нутро выструганной из дерева рукой. Старики, дети, женщины – их жертвами становились все.
Если человек пытался убежать, то конечности болванов начинали удлиняться, превращаясь в сплетение древесных корней, и все равно настигали жертву.
Порождениями какой алхимии они были и как оказались в моей иллюзии?
Это не моя битва. И я честно так думал до тех пор, пока Рэйден и моя копия не выбежали из проулка. То, что было лишь яркой пугающий картинкой, в одно мгновение обернулось кошмаром. Я больше не мог воспринимать происходящее, как видение. Разум пытался убедить тело, что это просто обман. Рано или поздно он пройдет, рассеется вместе с демоновым порошком. Но вид Рэйдена, бросившегося помогать раненым, опустошил сознание.
Я видел только его. Его безумное благородство, никому не нужную самоотверженность. Оторвав полосу от своего ханьфу, он перевязывал раненую руку старого торговца. Хрупкий, один на один со всем миром. И безумно красивый даже сейчас.
Мой двойник выбежал вперед, пытаясь то ли увести Рэйдена, то ли скрыть его от глаз жутких искалеченных-марионеток. Но они заметили его. Я разглядел лишь смазанное движение рук-корней. Еще мгновение назад деревянные болваны стояли на другом конце улицы, как вдруг один из них оказался прямо перед нами. Его рука с острыми отростками вонзилась в грудь принца, пробивая ее насквозь. Брызги крови разлетелись во все стороны – мне на лицо и на руки Рэйдена. Лекарь закричал, когда принц упал на землю, вздымая вокруг себя облако пыли.
Голова марионетки со светящимися глазами и пастью крутанулась к Рэйдену.
У меня не было с собой никакого оружия. Вообще ничего. Но я лучше сдохну вместе с этой проклятой иллюзией, чем позволю погубить Рэйдена. Даже воображаемого.
Откуда-то в израненном теле взялись силы. Взбежав по стене и оттолкнувшись от нее, я бросился марионетке наперерез. Пальцы впились в узкие плечи Рэйдена. Я едва успел его оттолкнуть, когда руки-корни вонзились в телегу, возле которой он сидел. Колеса и доски полетели в разные стороны.
Шляпа слетела с головы лекаря, открывая его залитое слезами лицо. Он вертел головой, оглядываясь по сторонам, словно не видел меня, а затем подполз к телу двойника.
Вместо того, чтобы убежать, он пытался оживить мертвеца. Что-то шептал, тряс тело, а потом начал судорожно перебирать разбросанные по земле пакеты с травами. Вокруг его пальцев загорелись алхимические формулы и иероглифы, на которые вдруг среагировали марионетки.
На одно короткое мгновение они попросту исчезли, а затем вдруг снова возникли прямо за спиной рыдающего Рэйдена. Все, что я мог, – броситься им наперерез, забывая о ранах и усталости. Где-то в отдалении мелькнула мысль, что для иллюзии, боль которую я ощутил, когда один из болванов, хлестнул меня рукой-веткой по щеке, была вполне реальна. И ощущение теплой липкий крови, текущей по коже тоже. Но эти мысли испарились, когда я понял, что не смогу защитить Рэйдена.
Я пытался отвлечь монстров от него. Сражался с ними камнями и палками, но все мои удары либо не достигали цели, либо возвращались ко мне же.
Для них я был игрушкой, на которую они почему-то продолжали тратить свое время. Но как только им надоело играть, меня отшвырнули так далеко, что я упустил Рэйдена из виду. От удара головой перед глазами на пару мгновений потемнело, а потом все заволокло мутной пеленой ужаса. Один из них добрался до лекаря. Обвил его талию своими корнями, пока ветки другого поползли под одежду и на лицо.
Я обезумел… Нет… Он только мой. Мой дорогой, сладкий, язвительный лекарь… Я должен подарить ему долгую жизнь… Защитить от всего… Богатство, уважение, власть – все, что он пожелает – я дам ему это…
Но если я его потеряю, то и мне жить незачем…
В ворохе разбросанных вещей одной из разрушенных лавок я увидел простой веер. В конце концов, даже такой – он может быть оружием.
Схватив его, я бросился к изувеченным алхимией марионеткам. Чего бы мне это ни стоило, я уничтожу их всех.
Что-то внутри изменилось… Странная волна захлестнула каждый орган, проникла во все клетки тела. Что-то дикое рвалось наружу и требовало выхода.
Мое тело само знало, что делать. В крови бурлила лава наполовину с отравой. Они сжигали меня, заставляя делать то, чему я никогда не учился, то, на что даже мое тренированное тело было не способно.
Я знал, что смогу… Знал, что мой веер – самое страшное из существующих в мире орудий. Знал, что в тысячи раз сильнее этих заколдованных деревяшек.
Мой одинокий беззащитный Рэйден выживет, несмотря ни на что. Даже если он – всего лишь иллюзия.
Веер стал моим союзником. Дешевый белый шелк мог не просто резать… Я отсек руки-ветки, тянущиеся к Рэйдену. Удерживая простую деревянную рукоять кончиками пальцев, я понял, что могу все. Все, на что осмелюсь. Все, на что хватит моего воображения. Сложив веер, я воткнул его в круглое отверстие-глаз. Вырезанная на лице пасть не двигалась, но раздался жуткий скрип, отдаленно похожий на человеческий крик.
Болваны обернулись ко мне. Торчащие из скреплений шеи и плеч трубочки соломы, топорщащиеся в разные стороны, нацелились в меня. Я не знаю как, но мне вдруг стало ясно все, что дальше последует.
За мгновение до того, как солома сорвалась в мою сторону острыми иглами, я успел раскрыть веер и отразить их. Они вонзались в стены домов и не успевших убежать горожан. Люди падали замертво.
Я посмотрел на Рэйдена. Он снова подполз к мертвому телу. Его попытки вернуть к жизни мою копию только сильнее разозлили меня.
С самых недр души поднялось что-то темное и мрачное. Веер в руке стал тем, с помощью чего я собирался разодрать демоновых болванов.
Двигаясь в каком-то забытье я искромсал марионеток на трухлявые деревяшки.
Когда последняя щепка упала на землю, мир начал бледнеть. Все, что я видел, развеивалось. Даже истерзанный веер в моих руках превращался в струйку сизого дыма. Только кровь и пропитавший одежду пот были реальными.
Рыдающий над трупом Рэйден растворился так быстро, что я не успел даже шагнуть к нему. Он оставил после себя лишь рвущую сердце тоску и дикую, сметающую все на своем пути, жажду.
— У тебя необычный вкус… Но не могу не признать, что он действительно хорош – этот парнишка. – Мастер Ченг оттолкнулся от стены и пошел ко мне, носком сапога отбрасывая в стороны порубленные части болванов.
Значит, они все же были реальны? К
