на насосы, то ли на компрессоры. Точнее Дина определить не взялась бы – во-первых, они были частично разобраны, видимо, их пытались вытащить, да так и бросили, а во-вторых, неизвестно, сколько они простояли здесь, но давление времени ощущалось. Проще говоря, все, и трубы, и сами установки были покрыты толстым слоем грязи. Добавьте к этому недостаточное освещение – и все, картина маслом. Которое, кстати, было в избытке разлито возле одного из агрегатов, когда-то сорванного с опор чудовищной силы ударом. Чем его так? А пес знает, но изорванные и перекрученные, как бумага, стальные швеллеры о многом говорили.
И все же было это давно. То же масло уже вечность как превратилось в отвратительные медузоподобные сгустки, чего уж говорить обо всем остальном. Механизмы, находящиеся здесь, давным-давно умерли, и сейчас на их ржавых скелетах обосновались совсем другие персонажи – люди.
Было их человек двадцать. Большинство – китайцы, разговаривающие вроде бы негромко, но периодически забывающиеся и переходящие на свойственный их языку ор. Еще четверо – европейцы. Эти держались особняком и негромко переговаривались на чудовищной смеси английского. Французского. Немецкого и итальянского языков. Одна – женщина едва ли старше Дины, в еще недавно дорогом и элегантном, а сейчас грязном, мятом и порванном деловом костюме. Остальные одеты куда проще, даже при здешнем освещении видно. Китайцы же – и мужчины, и женщины, и даже пара детей, одеты кто во что горазд и разбились на кучки, жавшиеся к стенам. Оно понятно – здесь все еще помнят, что могут сотворить японцы, которые с пленными, да и с гражданскими тоже никогда не церемонились.
Однако же… Дина едва не расхохоталась в голос. Китайцы почти все в масках. Нет, оно понятно. Еще не забылись времена, когда по миру одна за другой прокатились несколько эпидемий. За их вспышками торчали уши американцев, хотя те, естественно, не признавались. Не суть. Главное, в отличие от раздолбаистых русских и любящих побороться за свои права европейцев, азиаты привыкли носить маски. Настолько приучились к этому, что даже сейчас морды закрывают. Прямо не временная тюрьма, а БДСМ-вечеринка. Им бы еще маски зайчиков – так вообще детский карнавал получится.
Немного подумав, Дина направилась к европейцам. Точнее, людям с европейской внешностью, поскольку один из мужчин оказался американцем. Немец и итальянец работали на одном из местных заводов – аккурат перед войной приехали, дабы, согласно условиям контракта, обеспечить установку и наладку купленного у их фирм оборудования. Американец приехал в качестве туриста. Ну а француженка сопровождала на переговорах своего босса и, ухитрившись отстать от него, в суматохе первых дней войны, оказалась вдруг посреди чужой страны в полном одиночестве, без денег и связи.
Глядя на нее, кстати, Дина лишь головой удивленно покрутила. Красивая француженка – это что-то из разряда анекдотов. Красивые женщины в Европе вообще и во Франции в частности – вымирающий вид, экзотика! Нет, хорошенько поработав с макияжем, стилистом и одеждой от хорошего кутюрье из любого крокодила можно сделать женщину мечты. Но вот так, в рваной одежде, с усталым лицом и без капли губной помады оставаться красивой… Нет, это из разряда фантастики. Сама б не видела – не поверила бы!
Увы, разговор ни к чему не привел – банально потому, что никто ничего толком не знал. Все попались примерно так же, как Дина со товарищи. Японцы, похоже, оседлали дороги и грамотно организовали их патрулирование, аккуратно изымая беженцев всех мастей. Грамотно сработали, гады! Что же, оставался вариант попробовать взять в оборот менее надежный, но более многочисленный контингент. Проще говоря, Дина решила попробовать расспросить китайцев, но именно в этот момент события приняли неожиданный оборот.
Вначале несколько раз громыхнуло. С чувством так. И свет блеснул яркий, режущий глаза. Моментально смолкли разговоры, в подвале установилась глубокая, звенящая тишина. Однако после этого все прекратилось. Ненадолго, минут на десять. Затем тишина взорвалась пистолетными выстрелами, автоматными очередями, снова выстрелами… А потом все смолкло.
Они сидели тихо, как мыши, боясь привлечь внимание. Кто бы ни победил там, снаружи, это опасно. Все здесь опасно. Увы, как ни таись, это ничего не гарантирует. Зайца не спасают ноги, мышку – норка, а их, соответственно, тишина.
Снаружи раздался лязг, затем кто-то грубо выругался по-русски. В дверь тяжело бухнуло раз, другой, с характерным лязгом вылетел замок. Потом дверь очень тихо повернулась на хорошо смазанных петлях, и в помещение, грамотно прикрывая друг друга, вошли двое. Их фигуры из-за тяжелых бронежилетов и касок, выглядели пугающе массивными, а оружие в руках словно бы говорило: «А ну-ка, рыпнись!» Вошедшие осмотрелись, подсвечивая себе фонарями, а затем тот, что повыше, удивленно сказал:
– Ну ничего себе компот!
Спустя пару минут они уже стояли на улице, и Дина смогла осмотреться. Да уж, миленько здесь. Руины какие-то, обшарпанные до невозможности. Хотя, конечно, больше ее занимали русские. Крепкие парни в камуфляже и бронежилетах моментально отсортировали найденышей по внешности. Китайцев направо, остальных – налево. Раненых вынесли на руках, причем сами. А затем подошел их командир, тоже в камуфляже и без знаков различия, но Дина моментально определила – кадровый военный, причем в немалых чинах. Была в его поведении этакая спокойная властность. Да и возраст соответствовал.
Особо мудрствовать русские не стали. Дина не удивилась бы, прикажи их старший просто оставить узников здесь. Кто они ему? Из чистой любезности выпустили – и хватит. Не удивилась бы она и, если б он, к примеру, оставил китайцев и забрал европейцев. Банально по чертам лица – возникает иногда в таких ситуациях иррациональная симпатия. А китайцы что? Они дома, не пропадут.
Однако русский, вздохнув и пробормотав под нос что-то неразборчивое и явно нелицеприятное, лишь рукой махнул и приказал им грузиться в стоящий тут же грузовик. В тесноте, как говорят русские, да не в обиде, хотя потолкаться пришлось людям изрядно. Грузовик – не автобус, на такую толпу не рассчитан.
Еще Дина увидела свой внедорожник, однако предъявлять на него права выглядело как минимум неуместным. В машине уже разместились четверо солдат, и ясно было, что попытку высадить их прочь из удобного салона парни воспримут крайне негативно. Может даже, летально негативно.
Зато раненых приказали грузить на другую машину. Здесь имелся еще один грузовик и целых два японских бронетранспортера – русские, похоже, времени зря не теряли и трофеями не брезговали. Видя, как вцепилась Дина в импровизированные носилки, на которых несли Полански, их старший внезапно поманил ее пальцем и спросил:
– Муж?
– Да, – не задумываясь кивнула девушка.
