За больными осуществлялся хороший уход, и не только профессиональный. Все члены ордена, находившиеся на Мальте, включая великого магистра, должны были один день в неделю проводить в госпитале, собственноручно ухаживая за пациентами. Больных кормили из серебряной посуды (впоследствии переплавленной по приказу Наполеона в слитки). Зимой холодные стены госпиталя завешивались драгоценными гобеленами, летом украшались полотнами Маттиа Прети.
Неудивительно, что слава госпиталя ордена св. Иоанна росла с каждым днем и он считался лучшим заведением подобного рода в Западной Европе. Достаточно сказать, что с XVII в. госпиталь принимал до 4 тыс. больных ежегодно — цифра внушительная сама по себе и особенно если учесть отдаленность острова. Недаром должность инфермемария, т.е. главного санитара, появившаяся в ордене еще в родосский период, превратилась в одну из важнейших на Мальте. Он выбирался из французов и являлся обязательным членом совета при великом магистре.
В состав госпиталя входил также лазарет для инфекционных больных. Это отделение было совершенно необходимо на Мальте, где в силу нехватки чистой питьевой воды и антисанитарных условий жизни рядовых подданных ордена регулярно вспыхивали эпидемии чумы. Одна из них, наиболее тяжелая, свирепствовала на острове в 1675—1676 гг. девять месяцев, унеся около 11 тыс. жизней.
Наше путешествие по старой Ла-Валлетте закончится у крепостных стен города, прекрасно сохранившихся со времен Франческо Лапарелли и построенных им в 1566—1570 гг. Частично выдолбленные в скале, частично сложенные из плотно пригнанного светлого камня, они окружены глубоким рвом, выкопанным пленными турками. Фортификации включают также многочисленные форты, расположенные по периметру: форт Сан-Эльмо, разрушенный Мустафа-пашой в период Великой осады, а затем восстановленный, Сан-Микеле, Сан-Сальвадор и др.
Интересные наблюдения о Ла-Валлетте XVII века оставил один из участников английской военной экспедиции, корабельный священник Генри Тонж, посетивший остров в 1676 г. Его дневниковые записи открываются восхищенным замечанием о том, что даже если у человека есть другие дела, стоит оставить их, чтобы хотя бы один раз взглянуть на «этот благородный город Мальты». Ла-Валлетта, представшая перед его взором, являла собой единую крепость, расположенную на идеально подходившей для этой цели скале, ощерившейся пушками, «все из которых были бронзовыми».
«Здесь не было нужды в часовых, — пишет он, — настолько неприступными казались стены. А кроме того, их окружали две глубокие траншеи или не заполненные водой крепостные рвы, вырубленные в скале и расположенные террасами, настолько глубокие, что их нечем наполнить, и настолько широкие, что через них невозможно переправиться. В центре города размещалась целая армия, но каждый дом и без того представлял собой настоящий замок».
Проницательный наблюдатель сообщает далее, что в Ла-Валлетте хранились внушительные запасы продуктов на случай осады. «В городе много хранилищ в виде глубоких колодцев… и в них постоянно имеется зерно и другие съестные припасы для трех сотен человек на срок три года».
Так, постепенно застраиваясь, столица ордена иоаннитов превращалась в неприступный бастион, способный выстоять и дать отпор любому противнику. Весь XVII век — это время подъема Мальтийского ордена, его расцвета, когда гордые своими победами, еще не утратившие вкус к ратным подвигам рыцари всячески способствовали росту и развитию своего небольшого государства.
В первый год нового столетия великим магистром избирается Алоф де Виньякур (1601—1622), деятельный, решительный и неглупый человек. При нем орден одержал ряд внешнеполитических побед. По-прежнему ориентируясь на международной арене на Испанию, он активно участвует в войне испанцев в Северной Африке, в основном на территории Алжира.
Известный русский революционер М.В. Буташевич-Петрашевский так охарактеризовал тогдашние противоборствовавшие силы в Алжире: «В Алжир шли мусульмане из всех стран Востока и там слагали свои силы и богатства на гибель католичеству. Большая часть родосских рыцарей были искатели приключений, члены знатных домов, которых потеря имуществ или титло младшего брата заставляли искать счастия вне отечества; большая часть подданных Алжирского дея [8] состояла из ренегатов, бродяг, толпившихся по городам Египта, Сирии и Турции, из всякого промотавшегося сброда, пытавшего последние средства к улучшению своей участи».
Здесь, на враждебной территории, иоаннитам приходилось доказывать верность испанскому престолу, невзирая на то что редкие удачи перемежались с многочисленными неудачами. Значительно больше мальтийским рыцарям везло в прежнем районе их военных экспедиций — на Пелопоннесе и окружающих его островах. В 1602 г. орден захватил здесь города Лепанто и Патры, а через девять лет — г. Коринф.
В 1615 г. Турция вновь решила нанести по Мальте мощный удар, однако операция провалилась, едва начавшись. Пяти тысячам османского войска удалось высадиться на берег, но дальше этого дело не пошло: под натиском рыцарей и солдат ордена турки вынуждены были убраться восвояси, даже не захватив никакой добычи, — благо население вовремя укрылось за стенами Ла-Валлетты. Это была одна из последних попыток Османской империи покончить с Мальтийским орденом и уж во всяком случае последняя схватка старых противников на его территории. Но опасность турецкого нападения на Мальтийский архипелаг все же висела над орденом как дамоклов меч еще долгие годы.
Определенную лепту в обострение ситуации вносила и коварная «Пресветлая Республика» Венеция, словно корабль разворачивавшая свои паруса в ту сторону, откуда дул выгодный ей ветер. Венеция, как мы помним, вообще не отличалась постоянством и на протяжении веков вступала в союзы и лиги с другими государствами для того, чтобы в удобный момент их нарушить. В данном случае, в первой четверти XVII столетия, ей было выгодно поддерживать добрые отношения с Турцией, которая, несмотря на начавшийся упадок, еще способна была наносить весьма ощутимый урон средиземноморским государствам.
Венеция, по-прежнему представлявшая собой аристократическую республику, тоже уже вступила в стадию заката, но еще сохраняла важное торговое и промышленное значение. Ее главные помыслы в тот момент были направлены на удержание территорий, которыми она все еще обладала в Восточном Средиземноморье. Для этого требовалось одно — нейтрализовать наступавшую Турцию, а для подобной цели у венецианцев имелось единственное оружие — дипломатия.
Чтобы задобрить Стамбул и уверить его в своей благожелательности, Венеция выступила с обвинениями в адрес иоаннитов в нарушении ими морского и прибрежного пространства, принадлежавшего ей. Она потребовала при этом, чтобы орден вернул Турции всю добычу и всех пленных, захваченных на галерах султана в венецианских водах. Этот демарш, однако, не помешал позднее, в 1645 г., заключению очередного соглашения между Республикой и мальтийскими рыцарями, когда возникла турецкая угроза острову Крит, принадлежавшему Венеции.
Разбой на море, которым не гнушались госпитальеры в борьбе против турок, значительно обогатил орден. Приток рабов обеспечивал его бесплатной рабочей силой. Благодаря этому орден смог позаботиться об улучшении жизненных условий подданных и о дальнейшем освоении Мальты и Гоццо. Еще в 1616 г. по приказу великого магистра Виньякура был построен акведук для подачи питьевой воды из Рабата в Ла-Валлетту, что намного облегчило одну из серьезнейших проблем города. Другим больным вопросом являлась его явная перенаселенность: если в 1565 г. на Мальте проживало 10 тыс. человек, то уже в 1632 г. их насчитывалось здесь 50 тыс., большинство из которых (кроме мальтийской знати) осело в районе Большой Гавани.
Подобная скученность, во-первых, вела к катастрофам во время эпидемий, а во-вторых, препятствовала росту сельскохозяйственного производства. Мальта все еще в большой степени зависела от импорта продуктов питания с Сицилии, однако этот факт объяснялся не только незначительным количеством на острове плодородных земель, но и неправильным или неполным их использованием крестьянами. Орден осуществил ряд мер по ирригации, что не замедлило сказаться на урожайности культур. Гоццо превратился в настоящую житницу орденского государства, причем некоторых видов продукции стало хватать не только для удовлетворения собственных потребностей, но и для экспорта. Так, Мальта начала вывозить апельсины, хлопок, тмин, табак. На острове появились новые культуры (тутовое дерево для производства шелка) и новые отрасли хозяйства (солеварение). Мероприятия иоаннитов по рассредоточению населения на обоих островах привели к созданию новых поселений, а для их защиты потребовались новые крепости и форты, остатки которых и по сей день можно увидеть на Гоццо и особенно на Мальте. Орден сделал много полезного для развития архипелага, но плодами нововведений пользовались прежде всего сами рыцари.
