Поражение под Веной положило конец турецкому продвижению в Европе, однако это было лишь началом конца. Еще много воды, а точнее, крови утечет, прежде чем султанская Турция шаг за шагом сдаст свои позиции. Все последнее десятилетие XVII в. Польша, Австрия и Венеция вели непрерывные войны с Османской империей за обладание Пелопоннесом. Как ни странно это звучит, но орден св. Иоанна постоянно был равноправным членом коалиции трех государств, несмотря на кажущуюся в сравнении с ними свою незначительность.
Параллельно с военными успехами госпитальеры пытаются навести порядок в собственном доме. В 1631 г. великий магистр Антуан де Поль созвал генеральный капитул — высший законодательный орган ордена. Согласно статуту, генеральные капитулы или общие собрания всех членов ордена должны были созываться регулярно каждые пять лет, однако на практике этот срок не выдерживался. Так, предыдущий генеральный капитул состоялся в 1603 г., а следующий — лишь через 145 лет, в 1776 г. В остальное время делами ведали глава ордена и его ближайшее окружение, во всем стремившиеся подражать абсолютным монархиям Европы.
Вообще к началу XVII в. на Мальте сложилась и полностью оформилась вся многоступенчатая система управления, которая продержалась почти без изменений до 1798 г. Как уже отмечалось, формально основным руководящим органом считался генеральный капитул, но, собираемый раз в десять, а затем и более лет, он скорее являлся иллюзией демократии, красивой ширмой, которую великие магистры позднее отбросили, как ненужное притворство.
Между общими собраниями на Мальте существовали четыре различных совета: обычный, полный, тайный и криминальный. Обычный и полный советы, по сути, не отличались друг от друга. Вся разница состояла в количестве членов: в одном заседал, если так можно выразиться, постоянный руководящий состав ордена, а в работе второго принимали участие еще 16 рыцарей-старейшин (по два от каждого языка). И тот и другой совет занимались такими вопросами, как прием новичков, установление пенсий, раздача должностей (кроме выборных), отчеты глав командорств и приорств и т.п.
Тайный совет являлся своего рода кабинетом министров или государственным советом при великом магистре, который направлял всю внешнюю и внутреннюю политику Мальты. Он включал в себя узкий круг лиц из высших чинов ордена и собирался в тех случаях, когда следовало быстро решить какую-либо неожиданную проблему, вставшую перед орденом.
Высшим финансовым органом ордена была палата казначейства. Она отвечала за все поступления в казну и за расходы, причем здесь у рыцарей была также выработана стройная система. Обладая немалыми поместьями почти во всех католических странах Европы, они, естественно, испытывали определенные затруднения в централизованном сборе доходов из-за большой удаленности командорств друг от друга и тем более от Мальты.
Для того чтобы облегчить задачу, при каждом приорстве имелась собственная казна, откуда деньги стекались в 29 крупных коллекторов, расположенных на торговых путях, и уже оттуда доставлялись на остров в палату казначейства. Сама палата представляла собой компактный и хорошо отлаженный механизм, состоявший из десяти человек. Президентом палаты казначейства являлся великий командор, обладавший большими полномочиями.
Дело в палате казначейства было поставлено образцово, аккуратно велись бухгалтерские книги, казначеи приорств каждый месяц присылали свои отчеты, монастырский хранитель казны, т.е. главный кассир ордена, ежеквартально держал ответ перед палатой за произведенные выплаты. Фактически казначейство было огромным, богатым и прекрасно отрегулированным банком, который вел операции, как отмечает де Буажелен, по всей Европе — «от Кадиса (в Испании) до Варшавы и даже до Петербурга».
Интересно отметить, что все изменения в финансовом законодательстве могли приниматься либо генеральным капитулом, либо специальным комитетом (весь состав казначейства плюс представители языков), а затем утверждаться все тем же капитулом.
Итак, вернемся к генеральному капитулу 1631 г., на повестке дня которого стояли два крупных вопроса: о правилах приема рыцарей в орден и о некоторых изменениях в положениях о финансах. Вторая проблема разрешилась относительно быстро: все участники собрания единодушно проголосовали за то, чтобы разрешить великому магистру пользоваться частью орденской казны по своему усмотрению, а в случае нужды ставить под свой контроль все поступления и расходы ордена.
Что касается вопроса приема в ряды госпитальеров, то здесь встретились известные трудности. Дело в том, что с самого своего основания и до начала XX столетия, когда о титулах уже стало говорить просто смешно, орден строго требовал от всех претендентов доказательства их благородного происхождения. На заре существования братство постановило, что присоединиться к нему может лишь тот, кто в молодом возрасте прибыл в Иерусалим для борьбы с «неверными» и, пройдя соответствующую подготовку (духовную и военную), в 20 лет и старше получал право вступления в орден.
Но уже в палестинский период это правило пришлось изменить. Смерть настолько часто косила рыцарей, что принимать в орден начали уже в Европе, однако условие о «чистоте крови» осталось; более того, на протяжении веков оно еще усугублялось. Если ранее требовалось лишь письмо от главы того приорства, которое посылало кандидата в Левант, то позже нужно было обязательно представить письменные заверения в дворянском происхождении, причем в нескольких коленах.
В разных языках забота о «благородстве» сообщества выражалась по-разному. Например, языки Италии, Прованса, Арагона и Кастилии требовали его подтверждения за 200 лет; язык Германии шел еще дальше и просил претендентов представить родословную чуть ли не от Адама; остальные ограничивались столетием. Все национальности, кроме немцев, принимали в свои ряды незаконных детей королей, принцев и других вельмож, а вот с капелланов и оруженосцев они строго спрашивали рождения, освященного церковью, и не только самих претендентов, но и их родителей и деда с бабкой.
О чистоте своих нравов и источников доходов рыцари радели куда меньше, чем о чистоте происхождения. Констатировав на генеральном капитуле в 1631 г., что орден нуждается в деньгах, собрание постановило впредь взимать с претендентов вступительный взнос, а чтобы сделать денежный поток еще внушительней, оно согласилось принимать желающих… с младенческого возраста за умеренную плату в тысячу мальтийских крон. Впоследствии этим воспользовалась римская курия, установив за прием в Мальтийский орден твердую таксу: 360 испанских пистолей со вступавшего в рыцарское сословие и 228 пистолей — с будущих капелланов и оруженосцев. Такая плата бралась с «полноценных» вступающих, т.е. с тех, кому исполнилось 16 лет и кому предстояло стать членом ордена после специального курса в возрасте 20 лет. Любезность папы простиралась столь далеко, что для младенцев взнос был несколько меньше: для будущих рыцарей — 125 пистолей, а для оруженосцев — 115; своих «коллег» капелланов папа расценил ниже всего — 100 пистолей с каждого будущего военного священника.
Сама собой напрашивается аналогия с екатерининской Россией, где дворянских отпрысков записывали в полк прямо с пеленок. Пока он воспитывался у мамок и нянек, служба шла, и к нужному моменту неоперившийся и не нюхавший пороху юнец надевал офицерскую форму и становился полноправным командиром.
С лоскутными германскими княжествами чуть более раннего времени был связан и другой обычай, появившийся в ордене на рубеже XVI—XVII вв. и лишний раз свидетельствовавший о начале морального разложения рыцарства. Как среди немецких мелкопоместных дворян была распространена практика за определенную плату посылать в армию вместо своего чада прельстившегося на деньги наемника, так и у госпитальеров появилась тенденция перекладывать тяготы военных походов на других, дивиденды же получать самим.
Такое положение стало возможным в связи с тем, что заветной мечтой каждого члена ордена было получение какой-либо хорошей должности, которая приносила бы немалый доход ее обладателю. Одним из выгоднейших считался пост командора, дававший помимо власти прямой доступ к источнику первоначального накопления денежных средств братства, где, несмотря на строжайший контроль палаты казначейства, как теперь говорят, «возможны были варианты». Для получения этой должности по статуту необходимо было среди прочих условий участвовать в четырех военных экспедициях («караванах») и тем самым доказать, что претендент достойно послужил «делу христианства». Вот тут-то наиболее сообразительные и состоятельные члены ордена нашли лазейку: они стали покупать себе замену в лице профессионального военного, который должен был своим ратным трудом добыть доходное место для хозяина.
