Он сбрасывает в сторону футболку и расстегивает брюки. Я упиваюсь тату на его загорелой коже, с трудом выпирающими бугрящимися мышцами и прослеживаю прямую дорожку из черных волос, уходящую вниз к промежности. Последний клочок одежды сползает на пол, и я задерживаю взгляд на его члене, который настойчиво мне кричит — съешь черт побери меня, можешь с черной икрой, или вишней в ликере и двумя шариками мороженого, или же меня одного, но только съешь.
Я люблю его бешенный член.
Я хватаю его за бедра и медленно опускаюсь вниз, беря его толстый член в рот. Он стонет от удовольствия. Жар его страсти перетекает ко мне по коже. Мне нравится сосать его. Я делаю также, как и все другие женщины, берущие его в рот, в своих воспоминаниях, которых у меня нет. Это всего лишь нерадивые призрачные мысли.
Снаружи бушует гроза. Небо становится молочно-белым, тени двигаются по комнате, но я не останавливаюсь. Каждый раз, как только он подходит к грани, я делаю паузу, изменяя свой ритм. Он шипит сквозь зубы от досады. Я понимаю его, поскольку мои игры раздражают. Но во всем этом присутствует что-то. Губы уже немеют от движений, но я не останавливаюсь, словно сосать его член — это старинная традиция, которая может принести несчастье, если я остановлюсь.
Но у него имеются другие мысли.
Он полный решимости накручивает мои волосы на кулак, чтобы я больше не могла устанавливать своим правила и начинает двигаться в своем собственном ритме, подводя себя к кульминации. Я чувствую соленый вкус его сперты, брызнувший мне в рот и резко отстраняю голову назад, брызги попадают на мое лицо, губы, подбородок и естественно его семя стекает вниз у меня по горлу. Нет ничего, чего бы он уже не проделывал с другими женщина, что делает только со мной. Последняя капля опускается на мою кожу, я медленно слизываю его сперму с губ.
Он размазывает остальную по моему лицу, шеи и груди.
Затем толкает меня на спину и прижимается к моему мягкому телу своим стальным накаченным торсом, подминая под себя красиво, и входя, пока я выгибаюсь под ним, принимая. Ощущение волшебства. Мои бедра поднимаются. Мои внутренности чувствуются саднящими. Я с трудом дышу. Вскрикиваю. Затормаживаюсь Его мышцы напрягаются от пульсации. Мы движемся вместе, слаженно скользя друг против друга. Я чувствую, как его член опять набухает внутри меня, мое дыхание становится затрудненным. Ни на секунду он не оставляет моих глаз, его взгляд тлеющий огонь, напряженный. Эта минута отправляет в цветные грезы, богатые как вино. Я вздыхаю от его нежных рук и бархатных губ.
Уже позже я надеваю его футболку, и мы пьем яблочное махито. Он смешит меня, и я весело заливаюсь смехом. Мы занимаемся сексом на полу. Потом мы опять пьем еще больше мохито и едим холодную курицу, и попкорн. Я чувствую себя замедленной, опьяненной.
— Ты готов еще трахаться? — спрашиваю я, растягивая гласные.
— Из Фукусимы произошла утечка радиации?
Я стягиваю его футболку, и волосы падают на мою голую спину, я ползу к нему через разложенную еду.
Он опускают свою загорелую руку на мое бледное обнаженное плечо.
Я толкаю его на пол и забираюсь на него сверху. Сильными руками он обхватывает меня за талию, чтобы удержать в более устойчивом положении, пока я опускаюсь на его член. Я знаю, что пьяная, поэтому движения разрозненные. Несмотря на это, мы быстро кончаем. Я лежу на нем и слушаю как глухо стучит его сердца. Мне нравится, когда он находится у меня внутри.
— Я могу так заснуть, — шепчу я.
— Обопрись на руки и колени, женщина.
Несколько часов спустя, огонь потух, превратившись в угли и пепел. Я лежу усталая и дрожащая рядом с ним в темноте, тянусь рукой и дотрагиваюсь до него, жест одновременно вопросительный и трепетный. Мои глаза широко раскрыты и в них светиться что-то новое, знания, настолько сильные от произошедших эмоций, я никогда не была по-настоящему настолько живой.
— Мне пора уже возвращаться в Лондон.
Он поворачивается ко мне, выражение его лица кажется опьяненным то ли от спиртного, то ли от желания, которое светиться в его глазах.
— Еще нет. Я не закончил с тобой.
— Ах, — задыхаюсь я, когда мои соки брызгают ему в рот.
20
Лейла— Я получила работу, — кричу я в телефон.
Он смеется, мне так нравится, когда он смеется.
— Ты сейчас разговариваешь с дизайнером по интерьеру Vincent & Prestige’s Studio’s. Я начинаю свой первый дизайн-проект с отделкой задания в понедельник!
— Хочешь отпразднуем за обедом?
Я чувствую разочарование, подобно волне, окотившее меня с ног до головы.
— Я не могу. Я иду за покупками с моей невесткой за детскими вещами.
— Как поживает Лили?
— Она тихо психует, убеждая Джека, что ей следует рожать совершенно естественным путем в ванной. На самом деле она собиралась рожать без эпидуральной анестезии! Видимо, она будет сосать сахарные пилюли плацебо все это время. Я сказала ей, что она с прибабахом. Когда я буду рожать ребенка, то хочу быть в отключке. И я не имею в виду эпидуральную анестезию. Я имею в виду общий наркоз. Я не хочу ничего чувствовать! Ничего. Я хочу проснуться, и увидеть своего мужа, держащего розового ребенка чистого и завернутого в одеялко.
Молчание на другом конце провода настолько обволакивающее, что его можно спокойно намазать на кусок хлеба. Затем до меня наконец доходит, что я сказала и как это звучит со стороны. Полное сумасшествие говорить о детях после трех дней секса с ним. И именно с ним игроком… да, даже в этой ситуации я не могу назвать его кобелем.
— Слава Богу, это будет через десять лет не раньше, прежде чем я буду находиться в этом положении, — мне становится страшно от стекающей как патока тишины на том конце провода.
— Мы должны отпраздновать твою новую работу, — совершенно спокойно говорит он.
Я облегченно вздыхаю.
— Да, должны, я согласна.
— Куда ты хочешь пойти? — спрашивает он.
Я отвечаю даже не задумываясь.
— Silver Lee.
— Разве ты не хочешь сходить куда-нибудь? Это большое событие.
— Неа. Я до сих пор полностью не видела твой дом, помнишь об этом?
Двойной удар. Я слышу его нежелание, как наждачная бумага, проходящая по моей коже. Он не хочет показывать мне весь свой дом. Почему черт побери?
— Если ты не хочешь, тогда хорошо не надо. — Боже мой! Я становлюсь тряпкой.
Молчание, а потом он говорит:
— Все нормально. Я устрою тебе экскурсию по дому. Заберу тебя в 3:00?
— Хорошо, увидимся.
* * *
Я проскальзываю на пассажирское сиденье черной как уголь Aston Martin Би Джея, закрываю дверь и поворачиваюсь к нему. Ух ты! У него сексуальная трехдневная щетина, которая делает его угрюмым и задумчивым. Он медленно скользит по мне взглядом, таким темным, что от его глаз невозможно оторваться.
