Читаем без скачивания Прелат - Ольга Крючкова

Чету Шаперонов придали земле. Священник прочёл молитву, Мари и Жульбер, обнявшись, плакали. Рене еле сдерживался, со стороны казалось, что его лицо выражает печаль и только. На самом деле его душа разрывалась от горя на части. Рядом с прелатом стоял Жиль, также почтивший память Гийома и Соланж.

Когда гробы скрылись под последними горстями земли, юноша подумал о том, что события развиваются столь стремительно: сначала его похитили, бросили в темницу, где являлся отвратительный призрак; затем его чуть не утащил в преисподнюю демон, потом он потерял кисть правой руки, и вот хоронит зверски убитых родителей своего спасителя, бесстрашного прелата.

Поразмыслив, Жиль решил, что всё это – промысел Божий, и должен он служить прелату верой и правдой, а если потребуется, то и достойно умереть.

С кладбища Рене и Жиль возвращались понурые и молчаливые. Уже на подходе к дому они почти одновременно вспомнили о графине. Элеонора даже не услышала их возвращения, тихая словно монахиня, соединив ладони на груди, сидя на скамье, она истово молилась.

Рене увидел перед собой хрупкую девушку, одетую в простое платье горожанки и пышный чепец, отделанный кружевом. Неожиданно его внимание привлёк браслет из красного золота, надетый на левую руку Элеоноры. Некое беспокойство шелохнулось в нём, но, увы, тотчас исчезло.

Графиня дочитала молитву до конца, и наконец обратила внимание на Рене и Жиля. Она покорно встала и поклонилась, прелат также ответил ей глубоким поклоном.

– Сударь, я не знаю, как выразить вам свою искреннюю благодарность, – начала она, волнуясь. – Вы так храбро сражались, подобного даже менестрели не описывают. Если вы поможете мне достичь Орлеана, где мой жених маркиз де Турней, наверняка, уже волнуется, то… простите, может быть, мне не стоит говорить об этом, но… Словом, я считаю, что всякая храбрость должна быть вознаграждена соответствующим образом.

– Благодарю, ваше сиятельство. В деньгах, особенно в золоте, нет ничего оскорбительного.

Элеонора улыбнулась, понимая, что её спасение обойдётся маркизу в кругленькую сумму. Впрочем: отчего такая мелочь, как например, тысяча золотых монет, должна её волновать? – в конце концов, жизнь графини Элеоноры де Олорон Монферрада бесценна!

Глава 10

На следующее утро Рене направился к оружейнику Блезу Морвилю, у которого приобрёл арбалет, почти пять лет назад. Блез прекрасно знал о горе, постигшем прелата, и выразил ему искренние соболезнования.

Де Шаперон выслушал излияния Морвиля достаточно терпеливо, особенно когда тот упомянул ремесло его покойного «родителя» и версию прево о свершении некой мести.

– Простите меня, сударь, – опомнился Блез, – наверняка, вы – по делу. Хотите что-либо приобрести из амуниции или оружия?

– Да, пожалуй, из того и другого. Я слышал, что есть боевые перчатки из отменной дамасской стали. Есть ли у вас нечто подобное?

Морвиль по опыту знал: де Шаперон просто так интересоваться не будет, а непременно приобретёт понравившуюся вещь.

– Есть у меня такая вещица, говорят, принадлежала известному германскому ландскнехту[45]. В качестве можете не сомневаться.

Блез принёс из своего запасника металлическую рукавицу: её длинные пальцы чем-то напоминали когти монстра. Рене внимательно её осмотрел, обратив внимание на клеймо, принадлежавшее Альдеграверу Генриху.

– Отменная перчатка… – заметил он. – Сколько вы за неё хотите?

Блез, прекрасно знавший о платёжеспособности своего постоянного клиента, тут же объявил цену:

– Пять золотых францисков[46].

– Что ж… – Рене понимал, что цена непомерно высока, но у него не было времени искать подобное приспособление, скажем, в Сомюре или Орлеане. – А могли бы вы сделать в этой перчатке специальное отверстие для облегчённого арбалета, так, чтобы его можно было при необходимости заменить, например, на скрамасакс?

Блез задумался.

– Вы имеете в виду такой же арбалет, как я продал вам когда-то?

– Да.

– Есть у меня подобный, но чуть больше. Желаете посмотреть?

Рене кивнул.

Арбалет был действительно несколько больше, но легче за счёт другой конструкции спускового крючка и используемого металла. Прелат взял арбалет в правую руку и примерился: по его задумке должно получиться весьма не плохо.

– Что к нему прилагается: болты или стрелы? – поинтересовался он.

– Как вам угодно. Можно устроить по вашему желанию.

– Хорошо, беру всё, что есть.

Оружейник чрезвычайно обрадовался: каждый визит прелата, хоть и нечастый, позволял ему вести успешно дела чуть ли не целый год! – в Шоле оружие хоть и покупали, но в основном кинжалы и охотничьи ножи и то недорогие, такое же дорогостоящее снаряжение – почти никогда. Бывали случаи, когда заезжали местные бароны, но и они, увы, были не богаты, стараясь сбить цену. Но Блез всё равно приобретал подобное снаряжение, как говорится по случаю, мало ли кому из бывших наёмников срочно нужны деньги, потому как знал: Рене де Шаперон рано или поздно почтит его своим визитом, и заработок будет не соизмерим с затратами.

– Да, и присовокупите, к вышесказанному, скрамасакс – не очень длинный, примерно длиной в один локоть и непременно обоюдоострый.

Блез быстро произвёл расчёты:

– Двенадцать золотых францисков.

Рене отсчитал ему названную сумму, сожалея, что тайник, устроенный им в доме «отца» на всякий случай, весьма оскудел.

– Когда всё будет готово? Мне надо как можно быстрее.

– Приходите, когда колокола отзвонят сексту.

После лавки оружейника де Шаперон посетил прево, оставив распоряжение по поводу имущества родителей. Конечно, у Рене был старший брат Жульбер, которого, увы, в Шоле никто не воспринимал всерьёз, даже жена. А то обстоятельство, что Рене – прелат, да ещё и дворянин, получивший право именоваться де Шапероном, а также денежное вознаграждение за верную службу из рук самого короля, не оставляли у прево сомнений: младший сын убиенного Гийома имеет полное право распоряжаться наследством.

Покончив сов всеми формальностями, Рене вернулся домой. Он прекрасно помнил, что сказал во сне отец по поводу меча. И как человек, верующий, прелат не сомневался: это предупреждение, меч непременно следует найти и постоянно носить с собой.

Рене спустился в погреб, помещение было холодным, как и положено, и весьма просторным. В углу стояли короба и плетёные корзины с овощами, далее ржаное вино, разлитое по глиняным кувшинам. Он огляделся: где Гийом мог спрятать меч?

Бобы, которые выращивала матушка, хранились в невысоком длинном коробе. Погреб хранил прохладу круглый год, даже жарким летом, что давало возможность бобам не прорастать и долго храниться, впрочем, как и другим овощам.