– Я смотрела, как вы подъехали, – продолжала Хатусу. – Госпожа Норфрет, как всегда, блистает красотой.
– В таком случае, красота созерцала красоту, ответил Амеротк.
Хатусу вздохнула, сжимая выкрашенные в малиновый цвет губы. Амеротку показалось, что она сдерживает смех.
– Из вас никогда не получится настоящий царедворец, Амеротк, – кокетливо потупилась она. Ваша лесть слишком очевидна.
– Я – судья, – сказал Амеротк, – лесть не по моей части.
– Вам никогда не давалась лесть, – мягко заметила она. – Вы все так же пылаете страстью к госпоже Норфрет? Я обратила внимание, какими сердитыми взглядами вы всех одариваете. А, это вы, Сененмут.
К ним подошел надсмотрщик за царскими постройками, и Амеротк поразился тому, насколько свободно он держался. Сененмут встал рядом с Хатусу, словно член царской семьи, принц крови. Амеротк пожал протянутую руку.
– Прошу простить меня за поспешный уход сегодня утром, – извинился он. – Но я опасался услышать отказ, так как это создало бы для всех серьезные неудобства.
Он подал Хатусу маленький кожаный мешочек с вышивкой. Она вытряхнула себе на ладонь золотое кольцо и надела его на палец Амеротку. Гравировка на широком золотом ободе провозглашала его одним из «Друзей фараона», членом дворцового круга, которому предоставляется статус советника фараона.
– Это не подкуп, – глаза Хатусу смотрели холодно и жестко. – Вы нужны мне, Амеротк. Мне необходимы ваше умение размышлять, ваш умный совет. И буду с вами откровенной: ваш здравый смысл мне также пригодится.
Амеротк собирался поинтересоваться, зачем все это, но слуги уже начали раскладывать подушки с ковриками перед маленькими столиками, расставленными для пиршества. Легко коснувшись его руки, Хатусу удалилась.
К нему приблизились молодые рабыни. Одна надела ему на шею венок из цветов, а от куска густой душистой мази, предложенной другой девушкой, он отказался, в отличие от тех гостей, чьи головы венчали парики. Предложенные ароматные плитки они положили сверху на парики, чтобы позднее тающая мазь пропитала их приятнейшими из ароматов. Как было принято, мужчины сидели по одну сторону зала, женщины – по другую.
Пир начался. Чаши с вином не стояли на месте. Подавалось множество блюд из жареной говядины, курятины, гусятины, мяса голубей и разные сорта фигурно нарезанного хлеба. На кувшинах с вином в металлических оправах был отмечен год изготовления вина. Слуги не забывали откупоривать кувшины и следили, чтобы бронзовые с драгоценной отделкой кубки гостей подолгу не пустовали. Принесли салфетки и чаши для ополаскивания пальцев. Соседом Амеротка оказался командующий Омендап. Опуская в чашу пальцы, он подмигнул Амеротку.
– Добро пожаловать в дворцовый совет, – вполголоса проговорил он.
Амеротк ответил улыбкой. Ему не раз случалось встречаться с этим военачальником, человеком честным и порядочным. И он знал, что за грубоватым добродушием коренастого полнолицего Омендапа скрывается острый и гибкий ум. Он носил подвеску – золотой лотос, пожалованную ему фараоном за воинскую доблесть. Омендап наклонился поближе к Амеротку.
– Мы все наслышаны о вашем решении по делу бедняги Менелото. – Он сделал паузу, чтобы оглядеться, и продолжал, убедившись, что слуги не могли их услышать. – Вы сказали совершеннуюправду! Дело не стоило возбуждать.
– Почему же это произошло? – удивился Амеротк. – Разве вопрос не обсуждался советом?
– Супруга божества настояла! – Омендап повернулся и задержал взгляд на Хатусу, которая сидела выше остальных женщин на своем маленьком стуле, как на троне. – Мне казалось, что у нее больше благоразумия. Как бы то ни было, вы скоро познакомитесь с политикой дворцового совета. Существует два основных крыла. Рахимер, он сделал жест в сторону визиря: блистая великолепием усыпанного драгоценностями наряда, Рахимер вел о чем-то разговор с главным писцом Бейлетосом. – Он желает стать регентом, и того же хочет Хатусу.
– И кто победит?
– Возможно, Рахимер. В его власти сокровищница, архив и храм Амона-Ра.
– А что же госпожа Хатусу?
– У нее трое сторонников: Сетос, Сененмут, а теперь и господин Амеротк.
– Я не отношусь ни к каким группам.
– Неужели? – усмехнулся Омендап. – Вы приняли ее приглашение, на вас это кольцо. Мы всетеперь в игре.
– А вы с кем? – Амеротк указал рукой с кубком на военачальников.
– Мы еще не определились. Мы – солдаты и выполняем приказы. Нам известны слухи, что ходят по базарам, о том, что фараон умер и отправился на благословенный запад, что его наследник – ребенок, и что в совете раздоры. Шакалы считают, что сторожевых псов нет на месте, так что они попытаются разорить курятник.
– И кого поддерживаете вы?
Омендап придвинул подушки поближе.
– Симпатии мои на стороне госпожи Хатусу. В ней течет кровь Тутмоса, и мне не нравится Рахимер. Но вы знаете, как заведено у нас, солдат. Наше первое правило: не давать сражения, если поражение в нем неминуемо. А потому давайте выпьем… – Он чокнулся с Амеротком и продолжил: – И будем просить богов послать нам лучших дней.
Амеротк занялся угощением. Он старался разглядеть, где сидит Норфрет, но в этот момент появился гонец с небольшим сундучком, обитым медными полосами. Он опустился на колени у входа в зал, ожидая, чтобы его заметили. Слуга Рахимера, стоявший за стулом хозяина, жестом подозвал его.
– Что это? – поднял на него глаза Рахимер.
– Подарок, господин. От Аменхотепа. Великий визирь презрительно скривил губы.
Аменхотеп был жрецом в дворцовом храме покойного фараона Тутмоса II.
– Аменхотепу следовало быть здесь. Он – жрец храма Гора, и посещать собрания дворцового круга его обязанность.
Рахимер показывал свою власть, и зал притих. Приглашение на такой пир было равноценно приглашению на царский прием, и причина отсутствия должна была быть очень веской: болезнь или серьезное несчастье. Амеротк был сильно удивлен. Он несколько раз встречался с Аменхотепом, полным важности и собственной значимости маленьким жрецом. Его отсутствие на таком приеме выглядело в высшей степени странно.
– Возможно, это подношение в знак примирения, – пошутил главный писец. – Какое-нибудь подходящее извинение, господин, за его отсутствие на наших заседаниях.
Рахимер пожал плечами и жестом подозвал слугу. Амеротк через плечо бросил взгляд на Хатусу. Она сидела бледная, и в глазах ее пылала ярость.
Подарок должны были передать ей. Она хозяйка на этом пиру и госпожа во дворце, и вмешательство Рахимера выглядело публичным оскорблением и красноречивым напоминанием, что бразды правления находятся в его руках. Слуга вынес сундучок вперед.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
